Нельзя, чтобы женщина выходила замуж оттого лишь, что кто-то питает к ней привязанность и умеет сносно писать письма.
Джейн Остен«Сим завещанием и моею последнею волею я завещаю, оставляю и передаю в случае моей кончины всю мою собственность всех разрядов и сортов, личную и иную, моей Марии Фитцгерберт, моей супруге, возлюбленной жене моего сердца и души моей».
Логично предположить, что таким прочувствованным завещанием облагодетельствовал свою жену некий мистер Фитцгерберт. Или даже какой-нибудь лорд Фитцгерберт, поскольку завещано было немало – особняк Карлтон-хаус со всеми портьерами, стульями, «столами простыми, инкрустированными и покрытыми бронзой», винами, книгами, коллекцией фарфора, серебряной посудой и прочими мелочами, необходимыми для беспечного вдовства. Однако нам не придется говорить о заботливом супруге по фамилии Фитцгерберт, потому что последнего никогда не существовало, а сей документ был составлен в 1796 году ни много ни мало принцем Уэльским, будущим Георгом IV, который в очередной раз возлег на смертном одре.
Принц любил притворяться умирающим, а составление завещаний, как, впрочем, и жалобных писем, действовало на него как общеукрепляющее. Наверное, поэтому он так и не удосужился заверить завещание, что превращало его скорее в трогательное любовное письмо, чем в юридический документ. Впрочем, когда Мария Фитцгерберт все же прочитала завещание, то была очень растрогана. Ее всегда радовало, что принц признает ее своей законной супругой.
Так оно, в сущности, и было.
Мария Фитцгерберт
* * *
Мэри Энн, Марию Фитцгерберт, простолюдинку, католичку, дважды вдову и тайную жену принца Георга IV, не назовешь Золушкой по двум причинам. Первая заключалась в том, что Мэри Энн Смит (или Смайт) родилась 26 июля 1756 года в зажиточной шропширской семье. Помещики Смиты владели землями не только в Англии, но и за границей, и их связи простирались не менее широко. Но что за старинная семья без скелетов в шкафу? У Смитов скелет, разумеется, имелся, да такой, что внушал ужас и отвращение консервативно настроенным согражданам.
Смиты были католиками. То есть англичанами, но как бы не совсем.
К католикам в Англии середины XVIII века отношение было настороженным. Поговаривали, что Папа Римский может освободить их от любой клятвы, включая клятву верности короне. А учитывая, что восстания якобитов, поддержавших католиков Стюартов, отгремели не так уж давно, на папистов посматривали косо. Чтобы как-то их обуздать, в разное время были приняты законы, ограничивавшие права католиков, пусть даже знатных. Так, католики не имели права заседать в парламенте, обучаться в Оксфорде или Кембридже, открывать школы или приобретать земли, а в 1692 году для помещиков «нехорошей» веры был введен двойной налог на собственность.
Тем не менее, лучшее средство от дурных законов – это их дурное исполнение. На бумаге выходило, что английским католикам уготована судьба парий, на деле же все выглядело не так печально. В теории родители должны были подавать на лицензию, чтобы обучать своих отпрысков в католических школах за рубежом. На практике никто за этим не следил. Опять же в теории пэры-католики не имели права появляться при дворе, однако они не только там появлялись, но и представляли монархам своих дочерей. Словом, деньги и титул способствовали религиозной терпимости. Но все равно мелкие пакости, вроде невозможности официально построить часовню, нет-нет да и отравляли папистам жизнь.
Несмотря на законодательные препоны, многие семьи аристократов веками придерживались старой веры, включая Смитов из Беркшира. Как и многие единоверцы, Уолтер и Клэр Смит отправили Мэри Энн, старшую дочь из восьмерых детей, получать образование в пансионе в Дюнкерке, что на севере Франции. Во время своего первого визита во Францию в 1760-х родители захватили маленькую Мэри Энн в Версаль, посмотреть, как обедает король Людовик XV. Но когда смешливая девочка увидела, как король разрывает курицу руками, она расхохоталась так громко, что привлекла его внимание. Ничуть не рассердившись, монарх приказал послать девочке блюдо леденцов. Видимо, это так ее ободрило, что до конца жизни Мэри Энн не стеснялась подшучивать над окружающими, какое бы положение они ни занимали.
