Поверьте, самая очаровательная женщина, какую я когда-либо видел, была повешена за убийство своих троих детей. Она отравила их, чтобы получить деньги по страховому полису. А самую отталкивающую наружность среди моих знакомых имел один филантроп, истративший почти четверть миллиона на лондонских бедняков.
Артур Конан Дойль. Знак четырех, 1890[27]
Одна из особенностей отравления как явления, больше всего ужасавшая широкую публику и доводившая ее до исступления, заключалась именно в причине, по которой одни люди отравляют других: ради получения страховой премии, если их жизнь была застрахована, или ради наследства. Это чувство отвращения — вовсе не новый феномен: Гальба еще в свою бытность римским легатом в Испании — до того, как он стал императором в 68 году н. э. и, помимо прочих свершений, велел казнить Лукусту, — приговорил к смерти одного опекуна, который отравил порученного его попечению сироту, чтобы получить после него наследство. За такое гнусное преступление полагалось распять его на кресте, однако обвиняемый стал протестовать, ссылаясь на то, что он — гражданин Рима. На это Гальба лишь повелел: «Пусть его крест будет выше всех остальных, а еще его следует побелить»…
Интересный пример дает нам дело 1850 года, связанное с тогдашними графом и графиней Бокарме. Я подчеркиваю — тогдашних, поскольку и сегодня существует носитель этого титула, репутация которого совершенно безупречна, пусть даже у его предков она подмочена. Граф Ипполит де Бокарме был наполовину бельгиец, наполовину голландец, и он утверждал, что родился в море, в самый разгар стихии, во время шторма, так что ребенком ему все позволялось, а рос он практически без чьего-либо надзора. Если бы он был персонажем какой-нибудь сказки, то либо стал бы рано или поздно героем, который убьет дракона, или же отъявленным злодеем — что, увы, встречается гораздо чаще.
Поскольку наше повествование ведется не о сказочных событиях, а о реальной жизни, он оказался злодеем, и точка. Хуже того: у него не было практически ничего за душой, когда он получил по наследству свой титул и замок, Шато де Битремон, который находится неподалеку от бельгийского городка Бюри. Граф поступил так, как спокон века поступают все злодеи, оказавшиеся в подобных обстоятельствах: женился на женщине с хорошим наследством. К сожалению, хотя у него возник интерес к науке, он не занимался своими исследованиями настолько усердно, как следовало бы. Его супруга оказалась такой же транжирой, как и он сам, а в смысле величины ее состояния… тут все оказалось не так уж хорошо, как ему изначально представлялось. и вот у этой недальновидной супружеской пары не оставалось в результате иного выхода, как найти какие-то способы улучшения своего печального финансового положения.
Графиня и ее брат Гюстав, человек весьма болезненный, получили некоторое наследство после смерти их отца, а через некоторое время граф продал также земельные участки вокруг замка, однако полученных денег все равно никак не хватало на поддержание привычного для супругов образа жизни. К 1849 году у них больше не оставалось никаких возможностей для того, чтобы поправить свои дела и взять откуда-нибудь средства на карманные расходы. В результате оба принялись возлагать особые надежды на возможную скорую смерть Гюстава. Но тут, как гром среди ясного неба, случилось самое неожиданное: Гюстав не только приобрел собственное chateau, но и, что гораздо хуже, проявил неподдельный интерес к его бывшей владелице…
Наконец стало известно, что в определенный день, к полудню, Гюстав приедет к ним в замок, чтобы объявить о своей помолвке. Интрига начала еще больше усложняться, когда в замке были отданы, одно за другим, целый ряд необычных распоряжений. Так, хотя дети обычно обедали вместе со взрослыми, было приказано, чтобы именно в этот день они ели на кухне. Более того, для взрослых еду собралась подавать сама владелица замка — а не слуги, как обычно.
