Буквы аккуратные получились и строчки ровные.
ДО УТРА!!! ДО УТРА!!!
Работа мне эта нравится. Хотя и ночью приходится. Никто над тобой не командует (хватит мне командиров разных!), и никто тебе не мешает, а потому и стараешься, потому и работать приятно.
Город спит.
Отучиться бы только язык высовывать, какая-то отвратительная привычка! Как спрячу язык – строчка криво. У других еще хуже привычки. Была же у одного нашего знакомого привычка после каждого слова «Ай-Петри» твердить! «Здравствуйте, – говорит, – Ай-Петри, я вас давно не видел, Ай-Петри, как ваше здоровье, Ай-Петри, как сын, как с деньгами, Ай-Петри?» Мы ему должны были деньги, так он всегда спрашивал, когда ему вернем, а мы не возвращали. Помнится, смешной разговор произошел, до сих пор у нас в семье смеются: «Когда же вы мне отдадите, Ай-Петри, мои деньги, Ай-Петри?» – спросил он отца. «Потерпи еще немножко, – сказал ему отец, – войди в мое положение…» – «А вы, Ай-Петри, в мое положение не хотите войти, Ай-Петри?» – сказал он. «Мы в твое положение входим, Ай-Петри», – сказал ему отец нечаянно. Тот побледнел и говорит: «Передразнивать себя я никому не позволю, а долг потрудитесь возвратить в самое ближайшее время, независимо от вашего положения, ибо мое положение мало чем от вашего отличается и ваше положение не меняется». И ни разу «Ай-Петри» не произнес. Когда он ушел, мы подумали: вполне возможно, он с этого момента перестал твердить свое «Ай-Петри».
А у моего друга Алика – он тоже рисовал отлично, уехал он после с родителями в Москву, – так вот у него все «шикарно» выходило: «шикарная погода», «шикарный футбол сегодня видел», «шикарная вода в море» и так далее. Все у него «шикарно». Даже когда он гриппом заболел, заявил мне: «Эх, и заболел же я шикарно, две недели в школу не ходил!» Да и вправду он был шикарный парень, мой лучший друг, но уехал он в Москву…
Опять язык высовывается!
Приятно все-таки быть самостоятельным человеком.
Шаги слышу. Кто-то идет.
Подходит.
Стоит, на мои буквы смотрит.
Я и внимания не обращаю, мало ли кто там проходит! У меня работа. Ответственная. Некогда мне на каждого прохожего внимание обращать.
– По линейке или без линейки? – спрашивает.
Я ему ничего не ответил. Чего на глупые вопросы отвечать. Не смотрю даже.
– Неужели без линейки? – говорит. Хотя видно, что без линейки. Он же видит, никакой линии нет там, да и линейки нет, чего ж тогда спрашивает?
А он опять:
– Так без линейки и шпаришь?
– Да где ж у меня линейка? – говорю. – Ну, где вы видите у меня линейку?
– Ай да ай! – говорит. – Ну, бальзак!
Что еще за «бальзак» такой, смотрю на него: пьяный, что ли, в компании задержался, да нет, вроде не пьян, а по ночам шляется.
– А я смогу? – говорит. – Дай прошвырнусь.
– Иди прошвырнись, – говорю, – где-нибудь, а потом приходи.
В ночь работаешь, а тут этот умник. Со своими словечками. Тоже мне блатной нашелся. Я кисть не дал. Он обиделся:
– Молодежь… Старших надо уважать. А ты? Эх ты! Не стыдно, э-э-эх! – рукой махнул и вроде бы уходить собрался.
