Ближайшее средневековое будущееНикогда в жизни Харви еще так не вкалывал. Поле усеивали валуны, которые следовало убрать. Кое-какие булыжники мог поднять и отнести в сторону один человек. Зато другие требовали усилий двоих, а некоторые и вообще дюжины.
Самые крупные приходилось раскалывать кузнечным молотом. Затем обломки уносили – из них строились низкие ограды.
Ромбическая решетка таких вот каменных заборов, которую можно увидеть в Новой Англии или в Южной Европе, всегда казалась Рэндоллу прелестной. До настоящего времени он и не подозревал, сколько человеческих страданий означает каждая такая стена. Их-то возводили не ради красоты, и не для того, чтобы обозначить границы, и даже не для защиты посевов от крупного рогатого скота и свиней. Или их сооружали исключительно по той причине, что надо бы ведь их куда-то девать, в конце концов, верно?
Большая часть пастбищ будет распахана под посевы. Причем под любые: ячмень, лук, дикие зерновые культуры из тех, что растут по канавам вдоль дорог – все, что только удастся посеять. А семян очень мало.
Вдобавок надо было решить, сохранить ли их для последующих посевов или съесть сейчас?
– Как в тюрьме, – проворчал Марк.
Рэндолл взмахнул молотом. Звякнул под ударом стальной клин, и валун аккуратно раскололся. Харви стало приятно настолько, что он почти забыл о бурчащем пустом желудке. Тяжелая работа, а еды впритык: сколько еще удастся так протянуть? Люди сенатора разработали режим питания – столько-то калорий на столько-то часов тяжелой физической работы (книги подтверждали, что расчет верный) – но желудок Рэндолла так, кончено, не думал.
– Крошим камешки, – пропыхтел Ческу. – Отличное занятие для помощника режиссера.
Он ухватился за один конец обломка, отколотый ими от валуна, а Харви поднял другой конец. Им хорошо работалось вместе, не требовалось объяснять друг другу, что делать. Мужчины отнесли камень к стене.
Рэндолл внимательно посмотрел на стену и ткнул пальцем: туда. Обломок точно улегся на выбранный участок.
Они пошли за следующим.
Несколько минут они стояли, отдыхая. Харви глазел на поле, где дюжина других молодцов дробила валуны и носила обломки к строящейся ограде. То же самое могло бы происходить сотни лет назад.
– Джон Адамс, – произнес он.
– А? – Марк ободряюще хмыкнул.
Под рассказы легче работалось.
– Второй президент Соединенных Штатов. – Харви с силой вогнал клин в крошечную трещину в валуне. – Он поступил в Гарвард. Чтобы заплатить за учебу, его отец продал поле, которое они называли «каменистым». Адамс решил, что лучше быть юристом, чем очищать почву от камней.
– Умный парень, – резюмировал Ческу. Придерживая клин, он поглядывал, как напарник поднимает кувалду. – От Гарварда сейчас мало что осталось.
– Да… и Брэйнтри, штат Массачусетс, тоже, и США, и почти вся Англия… Будут ли дети теперь изучать историю?
«Наверное, им придется, – подумал Харви, – ведь мы выкарабкаемся из этого кошмара, и наступит момент, когда снова станет важно знать, будет ли у нас король или президент… Вот тогда мы должны будем все сделать правильно, чтобы потом убраться с проклятой планеты раньше, чем ударит новый Молот. Когда-нибудь мы позволим себе роскошь изучения истории. А до тех пор мы будем думать об Англии так, как прежде думали об Атлантиде».
– Эй! – окликнул его Марк. – Поглядите-ка!
Харви обернулся вовремя – и обнаружил, что дочка Доры Кокс на жеребце перемахивает через каменную изгородь. Затем Элис пригнулась и пришпорила коня: могло показаться, будто видишь перед собой кентавра.
Рэндоллу вспомнилось, как он впервые приехал на ранчо, давным-давно, целую вечность назад, когда еще мог стоять на вершине скалы, смахивающей на громадную улитку, и ночь напролет трепаться о звездных империях.
