Тогда их нервы протянуты сталью,Тогда их росчерк свищет, как бич!Таким вождём был Владимир Ильич.Таков товарищ Сталин!»А Генрих Ягода в тот момент продолжал наслаждаться доставшейся ему властью.
Александр Орлов:
«Ягода не только не предвидел, что произойдёт с ним в ближайшее время, напротив, он никогда не чувствовал себя так уверенно, как тогда, летом 1936 года… Не знаю, как себя чувствовали в подобных ситуациях старые лисы Фуше и Макиавелли. Предвидели ли они грозу, которая сгущалась над их головами, чтобы смести их через немногие месяцы? Зато мне хорошо известно, что Ягода, встречавшийся со Сталиным каждый день, не мог прочесть в его глазах ничего такого, что давало бы основание для тревоги».
В сентябре 1936 года уже не было каждодневных встреч Ягоды со Сталиным, потому что вождь столицу покинул. Но подслушивание правительственных разговоров, организованное наркомом внутренних дел, продолжалось. Через полгода Ягода скажет:
«Ягода. – Я помню, в частности, что в сентябре 1936 года Волович подслушивал разговор между Сталиным, находившимся в Сочи, и Ежовым. Волович мне доложил об этом разговоре, сообщил, что Сталин вызывает Ежова к себе в Сочи».
Тщательно взвесив все факты, которые поставляла ему команда Ежова, отдыхавший у Чёрного моря вождь, видимо, решил, что после того как он «убрал» Зиновьева и его сторонников, надо убрать и тех, кто убирал зиновьевцев. И 26 сентября находившиеся в Сочи Сталин и Жданов отправили в Москву шифротелеграмму:
«ПК ВКП(б). Тт. Кагановичу, Молотову и другим членам политбюро ПК. Первая. Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение тов. Ежова на пост наркомвнудел. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока ОГПУ, опоздав в этом деле на 4 года. Об этом говорят все партработники и большинство представителей НКВД… Замом Ежова в наркомвнуделе можно оставить Агранова… Что касается КПК, то Ежова можно оставить по совместительству… Ежов согласен с нашими предложениями… Само собой понятно, что Ежов остаётся серетарём ПК».
В тот же день 44-летнего Генриха Ягоду сняли с поста наркома НКВД и назначили наркомом связи. Вместо него был поставлен 41-летний Николай Иванович Ежов, оставшийся секретарём Η,Κ и главой Комиссии партийного контроля (КПК). Образование у нового наркома было «незаконченное низшее».
Вальтер Кривицкий:
«Когда он занял кресло Ягоды, он взял с собой сотни две своих надёжных “ребят” из числа личного сталинского ОГПУ».
В НКВД наступила новая («ежовская») пора.
Генрих Ягода был потрясён случившимся. И не только потому, что должность наркома связи говорила о полном крахе его головокружительной карьеры. Настораживало то, что ему предстояло прийти на смену Алексею Рыкову, бывшему главе Советского правительства, чьё имя упоминалось на недавнем процессе Каменева и Зиновьева. Это было страшным предзнаменованием. К тому же лишение Ягоды высокого поста лишало его и престижнейшей кремлёвской квартиры – ему сразу заявили, что её необходимо срочно освободить. И дачу тоже.
Через полгода, давая показания на допросе, Ягода сказал и о том, какое мщение он готовил своему преемнику:
«Ягода. – Я вёл подготовку убийства Ежова по двум линиям. Я дал задание Воловичу подготовить террористический акт, и такое же задание я дал Иванову Лаврентию.
Воловичу я дал задание в последних числах сентября 1936 года перед отъездом моим в отпуск. Разговор у нас произошёл в моём служебном кабинете в НКВД в тот день, когда Волович, по моему распоряжению, снимал у меня подслушивающую аппаратуру у телефонов. Я сказал Воловичу: “Подумайте о возможности убрать Ежова…” Он ответил, что займётся этим».
А «Лаврентий Иванов» предложил Ягоде свой способ устранения Ежова:
«Он сказал, что у него имеется такой яд, очень удобный для отравления кабинета, так как запаха не имеет, действует медленно, но смертельно, не оставляя следов отравления».
