Утром Н.К. получил предлинное письмо от Москова и дал нам [про]читать — предлагает основать Институт русской культуры. Н.К. сейчас же мне продиктовал письмо для него и советует ему начать Институт у нас. Много забот с экспедицией — еще до сих пор возмутительная халатность в Вашингтоне, а ведь Уол[лес] должен понять, что истинное почитание Гуру — это не одни только слова.
Н.К. пришел ко мне побеседовать. Удивительно, как он во все входит, все подмечает.
Н.К. видел Григорьева. Говорит, что он сумасшедший и живет ненавистью.
Затем мы опять паковали наверху вещи Н.К., потом пили валериану. Было удивительно весело. Подумать, так сердце щемит — еще четыре дня! Мы говорили, едучи в город, о разложении Европы и Америки.
18.04.34
Беседа с Н.К. Рерихом о делах и взаимоотношениях сотрудников
Утром Н.К. мне сказал: «Итак, вы остаетесь одна». Я поняла прекрасно. Перечислив всех, он подчеркнул, что будут моменты одиночества и горести, не искать физического, внешнего утешения, а идти к Влад[ыке], к Учению, знать, где помощь. С этой стороны одиночества не может быть. Было радостно слушать о его доверии ко мне, когда он говорил опять, что мне именно и нужно быть миротворицей и не думать о других, а следить за собою. Главное, чтобы самой не впасть в раздражение и не видеть недочетов другого — исправлять себя во всем, помогать миру между другими.
Получили письмо от Друга к Н.К. Он пишет, что во второклассном сыскном бюро есть удостоверение о слежке за ним [Уоллесом] и что он был с дамой — признаки указывают на Мод[ру]. Поэтому он понял, почему ему нельзя ехать одному. Теперь нужна крайняя осторожность: передавать можно лишь через Б[ора] — слежка либо его политических] врагов, либо жены, но это серьезно!
Н.К. видел Леонтин — я при этом была, видела самое чудесное: он долго молча сидел с ней, гладил ее руку, затем голову, лоб, при этом от него шла необычайная сила, все было нагнетено — свет шел от него на нее, необыкновенные вибрации. Она сидела вся под его энергией, чувствовала себя очень счастливой. Он ей в конце сказал, чтобы она имела веру в Мастера, и Его благословение будет с нею. Но это было незабываемо — этот момент, когда он ее лечил.
Н.К. говорил о сплетнях: приходящего с ними надо прежде всего слушать без негодования, наоборот, выставить все в ином свете — нелепым, смешным, превратить в карикатуру, говорить, что это, мол, ничего, а если вот это может случиться? — говоря явную нелепость — и сплетник скиснет и уйдет, не добившись ничего. Еще хорошо записывать все, что он скажет, — это обыкновенно пугает людей. Главное, осведомлять всех о сплетнях, но не придавать им масштаба трагедии, искоренять их умеючи.
Н.К. жалел, что во время последнего заседания он не вынул зеркала и не начал рассматривать свое лицо, чтобы, если бы его спросили, ответить: смотрю, нет ли раздражения на моем лице, — хотите и вы [на себя] посмотреть?! Опять просил не раздражаться — ведь это главное для дел! Также говорил, что нельзя раздражать ненормальных людей. Потому лучше соглашаться с ними, особенно в патологических случаях.
Было у нас заседание, посвященное Знамени Мира. Очень хорошо Н.К. говорил о конструктивности, распространении Знамени — чудно и просто. Рунес подсел в ресторане к Нуце и Катрин — ругал капиталистов, говорил, что он коммунист и они тоже должны сделаться ими, и дал Катрин книгу о большевизме — в этом несомненная провокация, ибо лишь вчера он говорил с Н.К. по-другому, а сегодня вдруг такие разговоры.
19.04.34
О разном
Утром Н.К. пришел огорченным: Америка начала проявлять дружелюбие к Китаю и вражду к Японии — могут быть осложнения.
Утром мы устраивали последние приготовления для Часовни. В 4 часа приехал архиерей — митрополит Веньямин, служить, с регентом и дьяконом — красивое служение. Освятили Часовню и Знамя Св. Сергия. Н.К. до службы сам зажег лампаду — было чудное чувство. Сегодня же пришел чек на 4$ от священника Крошкевича, редактора [газеты] «Свет» за десять книг св. Сергия, и появилось мое ревю о св. Сергии в этой же газете «Свет» и статья «Радость».
После ужина мы с Н.К., Юрием и Тар[уханом] поехали к Завадским слушать его гимн «Да воскреснет Бог и расточатся враги его». Превосходная вещь, но симфония возле гимна — запутана.
Приехав домой, мы все пошли к Н.К., помогая укладывать вещи — завтра они уже отсылают их. Веселья и хохоту при этом было масса. Н.К. очень добродушно шутил надо мной, вспоминая, как я устала, уселась на стул и спросила: «А где ключи?» Потом пили у нас валериану. Он прямо святой человек! Мастер, по земле ходящий.
