Целианелле Хеотти Бонус ВаготаПлисос сотер озех уникус БеельцебубДакс! Приди! Приди!
Эта тарабарщина вскоре стала известна всем праздношатающимся и дурашливым мальчишкам Германии. Многие несчастные обитатели улиц, повторявшие ее ради забавы, поплатились за недомыслие жизнью. Трое таковых, в возрасте от десяти до пятнадцати лет, были заживо сожжены в Вюрцбурге только за это. И, разумеется, все остальные мальчики в городе еще больше уверовали в силу заклинания. Один из них признался, что добровольно продал бы душу дьяволу, если бы смог его вызвать, за каждодневный хороший обед со сладкими пирогами и лошадку для верховой езды. Вместо того чтобы выпороть охочего до удовольствий юнца за глупость, его повесили и сожгли.
По числу сожженных ведьм небольшой Линдгеймский приход приобрел, если такое возможно, даже более дурную славу, чем Вюрцбург. В 1633 году там была разоблачена и сожжена с тремя сообщницами знаменитая ведьма Анна Помп, которая якобы поражала своих врагов болезнями, просто взглянув на них. Ежегодно в данном приходе, где проживало не более тысячи человек, сжигали в среднем по пять ведьм. С 1660 по 1664 год это число равнялось тридцати. Если бы эта жуткая пропорция действовала на территории всей Германии, вряд ли тогда хоть одна немецкая семья не потеряла бы хоть одного из своих членов.
В 1627 году в Германии была очень популярна сатирическая песенка под названием «Druten Zeitung», то есть «Газета ведьм». Она, согласно титульному листу экземпляра, отпечатанного в 1627 году в Смалькальде, представляет собой «рассказ об удивительных событиях, имевших место во Франконии, в Бамберге и Вюрцбурге, тех жалких людишках, кои от жадности иль честолюбия продались дьяволу, и о том, как они в итоге были вознаграждены; положен на музыку и подлежит исполнению под мелодию Доротеи». В ней весьма детально изображаются страдания ведьм на костре; описывая жуткие гримасы боли на их лицах и вопли, которыми сжигаемые живьем сотрясали воздух, поэт дает волю остроумию. Низменная уловка, к которой прибегнули для того, чтобы заставить одну ведьму сделать признание, расценивается в этих виршах как исключительно удачная шутка. Эта женщина никак не хотела сознаваться в сговоре с силами зла, и следователи предложили палачу нарядиться в медвежью шкуру, нацепить рога, хвост и прочие дьявольские атрибуты и в таком виде войти к ней в темницу. Несчастная, не сумев во мраке тюремной камеры распознать обман, стала жертвой собственных суеверных страхов. Она решила, что перед ней сам повелитель преисподней, и, когда лжедьявол велел ей не падать духом и предложил избавление от власти недругов, встала перед ним на колени и поклялась впредь служить ему телом и душой. Германия, возможно, единственная европейская страна, где масштабы ведьмомании были так велики, что столь отвратительный стишок сумел завоевать любовь народа:
Man shickt ein HenkersknechtZu ihr in Gefîängniss n’unter,Den man hat kleidet recht,Mit einer Bärnhaute,Als wenns der Teufel wär;Als ihm die Drut anschauteMeints ihr Buhl kam daher.Sie sprach zu ihm behende,Wie lässt du mich so langIn der Obrigkeit Hände?Hilf mir aus ihren Zwang,Wie du mir hast verheissen,Ich bin ja eben dein,Thu mich aus der Angst entreissenO liebster Buhle mein![552]
Далее несравненный поэт сообщает, что, обращаясь к палачу с просьбой о помощи, ведьма и не помышляла о том, что ей суждено стать куском жареного мяса, и предваряет сей комментарий словами: «Ну разве не потеха!» («Was das war für ein Spiel!») Как брошенные в воздух перья указывают направление ветра, так и эта дрянная песенка характеризует состояние умов на момент ее сочинения.
