Я получил ваше письмо от 25 июля. Я рад принять к сведению заверения, которые вы соблаговолили дать мне относительно отсутствия у Великобритании интересов в Сирии и Ливане и признания заранее Великобританией доминирующего и привилегированного положения, которое Франция должна иметь в государствах Леванта, после того как эти государства получат независимость.
Соглашение и дополнение к нему, текст которых я нашел в приложении к вашему письму и которые были совместно выработаны в Каире 25 июля, будут немедленно приняты к исполнению соответствующими французскими военными властями.
Искренне ваш.
Речь, произнесенная генералом де Голлем в Сирийском университете в Дамаске 29 июля 1941
Если нужны доказательства, что дружба между Сирией и Францией не только не пострадала в связи с недавними тяжелыми событиями, но и вышла из них более жизненной и действенной, чем когда-либо, то великолепный прием, который был оказан мне вчера в вашей гордой и благородной столице, и присутствие сегодня здесь вашего правительства вместе со столькими видными общественными деятелями представляют собой эти доказательства.
Мне кажется, что столь очевидное совпадение чувств и стремлений Сирии и Франции проистекает в первую очередь от того, что в охватившем мир водовороте событий, горестные последствия которых вы только что испытали на своей земле, наше взаимопонимание стало более четким и ясным. Мы, французы, хорошо поняли, что самый характер этой войны за свободу, а также эволюция, которая уже произошла и продолжает происходить в вашей стране, с необходимостью требуют, чтобы в Сирии был установлен новый режим. Мы пришли к выводу, что для Франции настало время положить в полном согласии с вами конец режиму мандата и приступить к переговорам об условиях, на которых должны быть обеспечены в полной мере ваш суверенитет и независимость, и установить условия союза, искренне и горячо желаемого обеими сторонами.
Вы, сирийцы, тоже поняли, что смена отдельных личностей, свидетелями которой вы были здесь, отнюдь не нарушает непрерывности французской истории, и вы констатировали, что временное военное поражение не помешало Франции, как, впрочем, это уже неоднократно случалось в ее истории, быстро воспрянуть духом и вновь взяться за оружие.
Вот почему, господа, я не думаю, чтобы когда-нибудь были два народа столь же близких друг другу по существу, как наши народы сегодня, чтобы два народа когда-либо нашли в себе больше моральной силы для совместного урегулирования своих дел и организации своего сотрудничества, чем их находят сегодня подлинная Сирия, каковой являетесь вы, и подлинная Франция, каковой являемся мы.
Но я не думаю также, чтобы события когда-либо более настоятельно требовали от нас и от вас этого объединения нашей воли и сил. Ибо мы ведем войну, а все народы, и оба наших народа в том числе, в этой войне поставили на карту свою свободу и даже самое свое существование.
Утверждение, что нынешний конфликт является мировой войной и войной моральной, стало банальным. Но это произошло потому, что оно представляет абсолютную истину. Гигантская битва, развернувшаяся между свободой и тиранией, не признает иных пределов, кроме всего земного шара, и иного конца, кроме полной победы одного из противников. Свободе Сирии, как и всякого другого государства угрожают те, кто стремится уничтожить свободу других народов и заменить ее режимом насилия, подкупа и эксплуатации, который является не чем иным, как современным видом рабства.
