Дух милосердья за собой приводит.
В пробуждении милосердия и благородства (не в абстрактных качествах государства, но в личном милосердии и благородстве), по Кавальканти, и состоит роль Земной Любви к Прекрасной Донне; в этом-то и состоит «жестокость» Амора и Донны, традиционно отмеченная провансальскими трубадурами. Провансальские поэты для Гвидо всегда пребудут единомышленниками (см. канцону «В Тулузе донну встретил я…»).
Для Данте Амор – еще со времен Vita Nuova – грозное воинствующее божество, зовущее на бессмертные подвиги; в дальнейшем мы понимаем, что это подвиги во имя мирового и государственного строительства. Мысль строительства империи главенствует над тем, что, как полагал Кавальканти, является чистым духом. И, развивая метафору Данте (собственно, эта метафора настолько прозрачна, что ее развить несложно): Любовь для Данте – это образ Империи.
Конечно, применять к поэзии социальные толкования не всегда корректно. Однако отношения Вергилия с императором Августом совершенно конкретны, а письмо Данте к императору Генриху вопиюще конкретно. Более политизированного поэта, нежели Данте, история просто не знает.
Данте называл императора Священной Римской империи Генриха VII преемником Августа, считал, что он создаст искомый золотой век (см. идеал Вергилия). Хроника того времени говорит сама за себя: император переходит Западные Альпы, захватывая города Италии. Данте обращается ко всем правителям междоусобной Италии, призывая покориться «солнцу мира и справедливости». Милан, Генуя, Пиза покорились, гвельфская лига сопротивляется. Данте в пору дружбы с Гвидо Кавальканти сам был гвельфом, но сейчас он уже гибеллин. Объясняют это тем, что Данте предпочитал (подобно Вергилию) единую власть над всем миром, нежели череду усобиц; собственно, сам поэт говорит об этом в «Монархии». Данте становится сознательным империалистом. Когда флорентийцы (былые соотечественники) заявили императору, что ни перед кем еще не склонялись, Данте пишет письмо «Злодеям флорентийцам» (датировано 1 марта 1311 г.). Гражданственный поэт грозит былым соотечественникам страшными казнями; одновременно поэт пишет письмо императору Генриху, убеждает его в том, что прежде всего надо уничтожить корень зол – Флоренцию. «Неужели ты не знаешь, о превосходнейший из государей, и не видишь с высоты своего величия, где нора, в которой живет, не боясь охотников, грязная лисица?» (то есть Флорентийская республика).
