Глава 1В безоблачном небе, где звездный узор казался гигантской чешуйчатой змеей, свернувшейся вокруг черной чаши, большая луна планеты Науатль следовала за маленьким зеленым диском своей сестры. Рас Хьюм стоял на самой верхней террасе дома наслаждений возле ограждения из ароматных, но колючих цветов. Но почему же, собственно говоря, он подумал о змее? И вдруг он понял почему! Древняя ненависть человечества ко злу, которую оно захватило с собой с родной планеты к самым далеким звездам, символизировалась извивающейся на земле змеей. И на Науатле змеей был Васс.
Легкий ночной ветерок шевелил листья дюжины экзотических растений, искусно высаженных здесь, на террасе, чтобы создавать впечатление джунглей.
— Хьюм? — вопрос, казалось, раздался из пустота.
— Хьюм, — тихо повторил он свое имя.
Луч света, достаточно яркий, чтобы ослепить его, пробился через сплошную стену растительности и осветил ему путь. Хьюм на мгновение замешкался, задумавшись. Васс был Патроном теневой империи, но была она далеко от того мира, откуда прибыл Рас Хьюм.
Он решительно пошел вперед в коридор, образовавшийся специально для него среди листьев и цветов. Из клумбы тарсаль-ных лилий на него искоса смотрела гротескная маска из криста-лов. Черты ее лица были порождением чужого искусства. Тонкие нити вились из ноздрей маски, и Хьюм вдохнул аромат наркотика, так хорошо знакомый ему. Он улыбнулся. Такое средство производило сильное впечатление на обычного штатского, которых Васс принимал здесь, в своей святыне. Но на звездного пилота, ставшего ксеноохотником, такие эффекты не оказывали никакого воздействия.
Потом он подошел к двери. Она тоже была украшена резьбой, но на этот раз в земном стиле, как подумал Хьюм, — очень древняя, может быть, до космического века. Мильфорс Васс на самом деле мог быть чистокровным терранцем, а не их потомком во втором, третьем или четвертом звездном поколениях, как у большинства людей на Науатле.
Помещение, находящееся за этой покрытой искусной резьбой дверью, представляло разительный контраст с остальным. На его гладких стенах не было никаких украшений, кроме овального диска, отливающего золотом. Длинный стол был сделан из массивного рубинового камня — цвета Шипе, ядовитой планеты, сестры Науатля. Хьюм подошел прямо к столу и сел, не дожидаясь приглашения.
Овальный диск мог оказаться коммуникатором. Хьюм только мельком взглянул на него, а потом нарочно отвернулся в сторону. Эта первая беседа должна была состояться лично. Если через несколько секунд Васс не появится, ему придется приходить сюда еще раз.
Хьюм надеялся, что он не показался невидимому наблюдателю человеком, внешность которого вызывала беспокойство. В конце концов, он был тем, кто хотел что-то продать, и его положение, несомненно, было несколько затруднительным.
Рас Хьюм положил правую руку на стол. Здоровый коричневый цвет его кожи отражался на полированной крышке стола, и рука эта почти не отличалась от его левой руки. Почти незаметная разница между настоящей плотью и ее имитацией все же была, но эта разница ни в коей мере не сказывалась на подвижности ее пальцев и силе. Однако именно из-за этого он вылетел из команды грузопассажирского лайнера. Из-за этого сброшен с вершины карьеры: перестал быть звездным пилотом. Вокруг его рта пролегли горькие морщины, словно вырезанные лезвием ножа.
Он был отверженным уже четыре года по местному времени — с тех пор как стартовал на «Ригал Ровере» с космопорта на Саргоне-2. Он подозревал, что это будет сложное путешествие с юным Торсом Вазалицем, одним из трех владельцев Коган-Борс-Вазалиц, и жующим Гратчцем. Но он не вступал в споры с владельцами, кроме случаев, когда безопасность корабля была под угрозой. «Ригал Ровер» совершил в Алексбуте аварийную посадку, тяжело раненный пилот смог привести корабль лишь благодаря силе воле, надежде и вере в лучшее, которую он быстро потерял.
Он получил искусственную руку — самую лучшую, какую только мог ему предоставить медицинский центр, — и пенсию. Л потом — увольнение, потому что Торс Вазалиц умер. Компания не осмелилась объявить Хьюма убийцей, потому что бортовой журнал сразу после аварии был передан Совету Патруля, а в нем содержались доказательства его невиновности, которые нельзя было сфальсифицировать или истолковать по-другому. Итак, наказать его не могли, но могли обеспечить ему медленную смерть. Было заявлено, что о Хьюме как о пилоте и речи больше быть не может. Они пытались не допустить его до космоса.
