…Наши желудки – как Ноев ковчег.Благородный или недостойный, любой зверь заслуживает входаВ наши тела – кошка, собака, мамонт[54]{1283}, шимпанзе,Все они входят, и мышь вбегает в слона.Деревьев нет – срезаны, спилены, разрублены;Очаг для Парижа – Елисейские Поля.…Париж – герой, Париж – женщина,Отважная и прекрасная. Улыбаясь, ее задумчивые глазаГлядят в большое, глубокое небо, следуяЗа голубем, который возвращается, за улетающим воздушным шаром.Прекрасное зрелище: из легкомыслия вышло нечто устрашающее.
18 января. …В моем садике петух. Вчера у нас обедал Луи Блан. Петух закукарекал. Луи Блан замер и воскликнул: «Слушайте… Что это?» – «Петух кричит, ну и что?» – «Слышите, что он кричит?» – «Нет». – «Он кричит: „Виктор Гюго!“» Мы прислушались и засмеялись. Луи Блан был прав…
20 января. …Четырнадцатилетнего ребенка задавили в очереди за хлебом.
26 января. Ко мне снова приходили и просили возглавить демонстрацию против «Отель-де-Виль». Я отказался. Ходят самые разные слухи. Я призываю всех хранить спокойствие и сплоченность.
29 января. Вчера подписали перемирие. Текст опубликовали сегодня утром. Национальное собрание. Выборы с 5 до 18 февраля. Оно будет заседать в Бордо…
30 января. Малышка Жанна по-прежнему болеет и не играет.
М-ль Луиза Перига. Osc.
Луиза Давид. Osc.
М-ль Перига принесла для Жанны свежее яйцо».
По сравнению со многими Виктор Гюго перенес осаду благополучно. Пока пушка «Виктор Гюго» грохотала на крепостном валу, ее двойник-человек делал примерно то же самое в городе. Ликующая толпа на Северном вокзале была некоторым образом вознаграждена, но такая чувственная дань уважения была примерно тем, что и ожидал найти вернувшийся на родину старый герой. За год до своего семидесятилетия Гюго в среднем имел одну интимную близость в день; за пять месяцев он сменил около сорока партнерш. Если Париж был женщиной, то Гюго был мужчиной. Весь город платил ему дань, от актрисы, называвшей себя «Козеттой», до учительницы, называвшей себя «Анжольрас» (молодой революционер из «Отверженных»). «Анжольрасом» была Луиза Мишель, впоследствии одна из самых неистовых анархисток Парижской коммуны, так называемая «Красная дева Монмартра». Одни восхищались ею, другие ее ненавидели. То, что эта мученица социализма пришла к двери героя своих школьных лет, слегка смущало ее поклонников. Отличавшийся широтой взглядов социалистический режим вполне мог увековечить эту сцену на памятной почтовой марке.
Парижанки голосовали телом, остальные выражали поддержку обычным способом. 8 февраля 1871 года начались выборы в Национальное собрание. В задачу нового правительства входили переговоры с Бисмарком об условиях сдачи. К тому времени сработал психологический защитный механизм, который впоследствии, в годы нацистской оккупации, сыграет решающую роль. Вместо того чтобы злиться на непобедимых пруссаков, французы начали ненавидеть «красных», которые угрожали отобрать власть у генерала Трошу. Но, пока в остальных городах верх одерживало монархическое большинство, Париж голосовал за социалистов. Значит, он противился сдаче. Гюго избрали 214 169 голосами, он шел вторым за Луи Бланом, опережая Гарибальди, Квине, Гамбетта, Рошфора, Пиа, Клемансо и еще 35 кандидатов. То была самая крупная его победа на выборах. Мечта февраля 1848 года вернулась к жизни в кошмаре 1871 года.
