14. Просторы земные, просторы небесные
1. Авантюра Черчилля
2 сентября между Швейцарией и Верденом друг против друга вытянулись два почти непрерывных вражеских фронта. Неделю спустя они удлинились еще на 100 км, от Вердена до Майи. Однако между Эной и Ла-Маншем оставалось 270 км открытого пространства, куда не ступала нога воюющих армий. Французам и британцам не хватало личного состава, чтобы прикрыть весь фронт. На севере и западе Фалькенхайн видел возможность завершить до зимы окружение, которое не удалось выполнить кайзеровским армиям в августе. Абсолютная победа Германии казалась ему теперь сомнительной, однако, даже если не удастся обратить в бегство союзный фланг, захват портов на Ла-Манше до самого Кале на западе чрезвычайно упрочит стратегическую позицию, с которой можно будет вести переговоры о мире.
Французские и британские армии начали передислокацию, чтобы встретить эту угрозу во всеоружии – совершив поистине подвиг на поприще штабной работы и логистики. Командование тем временем испытало почти такой же всплеск оптимизма, что и немецкое, полагая, что на севере Франции и незанятых районах Бельгии еще возможен стремительный натиск – не имеющий ничего общего с бесплодным топтанием у Шеман-де-Дам. Сентябрь и октябрь для кампании 1914 года на Западном фронте ознаменовались последними конвульсиями. Борясь с осенним ненастьем, воюющие стороны вступили в схватку, вошедшую в историю как «Бег к морю», хотя обе стороны интересовало не столько побережье Ла-Манша, сколько возможность обойти врага с тыла. Сэр Джон Френч решил передвинуть экспедиционные войска на левый фланг союзников, отчасти чтобы облегчить связь с Англией, а отчасти теша себя иллюзией, будто его крошечная армия с сильной кавалерией сможет воспользоваться открывающимися блестящими возможностями. Вместо этого британцы, французы и бельгийцы увязли сперва во встречных боях, затем в пробивании бреши – этот процесс растянулся на самые жуткие недели войны, когда союзники отчаянно пытались удержать фронт под массивными атаками немцев.
Первым делом, приняв командование, Фалькенхайн, вопреки собственной воле, вынужден был позволить армии Бюлова предпринять еще одну попытку прорвать фронт Суассон-Реймс. Когда 16 сентября атака провалилась, он бросил все на укрепление правого фланга. На французской стороне Манури, исполненный схожих надежд обойти Клюка, осторожно продвигался вверх по Уазе, где 17 сентября столкнулся с немцами и был остановлен. Жоффр погнал войска дальше на север, чтобы сформировать еще одну армию под командованием Кастельно, 73-летнего здоровяка, который у Куроне-де-Нанси показал себя настоящей «скалой». Однако под командование ему достались резервисты, не обладавшие ни рвением, ни выучкой, а Фалькенхайн двинул против них специально сформированную новую армию под предводительством кронпринца Рупрехта Баварского. Немцам сильно мешало то, что идущие с востока на запад железные дороги оккупированной Бельгии, Люксембурга и части Франции никак не подходили для переброски больших масс людей на север с южного участка фронта. На бельгийских дорогах активно устраивали диверсии отступающие подданные короля Альберта, заодно перегоняя большую часть составов во Францию. В октябре железнодорожная сеть по-прежнему работала с перебоями, даже после того, как немцы отрядили 26 000 рабочих расчищать заваленные тоннели и чинить поврежденные пути.
С сентября по ноябрь немцы неоднократно перебрасывали подкрепление к побережью, однако каждый раз для ощутимых результатов им не хватало быстроты и численности. Французы использовали свои поезда куда эффективнее, и разница эта многое решила. Вечером 23 сентября 6-я армия Рупрехта двинулась вверх по Уазе. Жоффр в своей ставке не успел оценить значимость момента, но Кастельно смог задержать противника. Кроме того, 26 сентября французские войска остановили другое наступление – дальше к югу – с большими потерями для врага. И снова генералы Фалькенхайна повторили августовскую ошибку Жоффра, послав массу людей на гибель. Однако средоточием всеобщего внимания был север: в сердцах многих представителей четырех держав все еще теплились надежды на историческую победу. Французские дороги были запружены кавалерией и транспортом, двигающимися в Амьен, Аррас, Ленс и Лилль, пока поезда перевозили пехоту к местным станциям.
На немецком фронте происходило то же самое. 6 октября артиллерист Герберт Зульцбах с трепетом смотрел, как кавалерия, колонна за колонной, шагает мимо его батареи на фронт: «Драгуны из Дармштадта, конные егеря из Трира, полки из Меца, Карлсруэ, Брухзаля, Мюлуза и Касселя. Их грозные пики вызывают восхищение, глядя на них, понимаешь: произойдет что-то грандиозное… тебя переполняют надежда и восторг. Среди проходящих мимо нас я видел немало знакомых лиц. Как тесен этот огромный фронт, и уж тем более поле битвы»{918}. Не меньший восторг Зульбах испытал, когда у него начала пробиваться первая щетина, а сам он научился ругаться и ворчать, как старый вояка: «Как замечательно иногда быть одним из миллионов, которым суждено сойтись в сражении»{919}.
