Близок день – и ветров голосаВ высь зовут меня снова.Королевство мое – небеса,Мне не нужно другого!В мире людей Гверн-Абуи выглядел каменной хижиной на высоком утесе. Слуг-людей и поклажу оставили внизу, а королева и неотлучные воины начали подниматься… свернув за первым же поворотом тропы.
Скалы вытянулись изящными башнями к небу, козьи тропки развернулись лестницами, уступы изогнулись стенами… и над громадой замка вдвое выше Тинтагела парили в золоте солнечного неба десятки орлов и орлят.
Эссилт побежала по лестницам, не чувствуя их крутизны. Здесь всё было пропитано волшебством полета, и королеве казалась, что еще миг – и ее ноги оторвутся от земли, и она побежит по воздуху, а незримая твердь будет держать ее… ведь это так просто – бежать над землей, даже легче, чем плыть, позволяя воде держать тебя, ведь воздух – это верный друг, надо лишь чуть-чуть постараться и научиться понимать его язык.
Она не заметила, как оказалась у подножия главной башни. Властитель Гверн-Абуи вышел ей навстречу.
На первый взгляд он напомнил ей Сархада… но нет. Просто все оборотни-птицы чем-то схожи. Гордый разворот плеч, властное лицо, высокие скулы, огонь в глазах. Учтивый наклон головы:
– Я рад приветствовать Королеву в моем замке. Чем могу услужить?
– Перинис, – выдохнула та, неотрывно глядя в небо. Земля осталась далеко внизу, небо здесь было везде, и сверху, и снизу, и со всех сторон… Небо, в котором можно парить – или мчаться сквозь него, раздирая в клочья воздух и слыша, как он с гулким хлопком смыкается за тобою каждый миг…
…Сокола, камнем упавшего с вышины, она проглядела. Эссилт очнулась лишь тогда, когда услышала почтительное «Моя госпожа?»
Эссилт что-то говорила о Мархе и Мирддине, даже забыв называть его Фросином, Перинис учтиво отвечал, властитель Гверн-Абуи согласно кивал… всё было правильно, и ни слова Эссилт не сознавала. Она жадно вбирала в себя ощущение полета, торопясь за несколько мгновений пережить все восторги, какие только возможны в просторе неба, пережить всё это снова, хотя бы в мыслях ощутить, как ветер бьет в лицо и спутывает волосы, и неважно, что здесь всё залито солнцем, а там была тьма, но будто снова летишь, и под тобою бездна, но это нестрашно, потому что он держит, он самый могучий, его крылья раскинулись от горизонта до горизонта, он властвует над небом и дарит его тебе…
Последние поклоны. «Благодарю, великий Орел. Прощай».
– Подожди! – вдруг властно велел он.
Она вздрогнула.
Он развернул ее к себе – пальцы как когти впились в ее плечи. Так знакомо!..
– Я не могу видеть, как ты смотришь на небо. У тебя взгляд птицы с подрезанными крыльями. Мне больно от твоих глаз. Как будто мне самому перебили крыло.
Эссилт опустила взгляд.
– Ты хочешь неба – так что мешает? Садись мне на спину. Или, если хочешь, я возьму тебя в когти. Мы будем летать столько, сколько ты захочешь. Ну?!
Она зажмурилась, качнула головой, отказывая.
С языка рвались страшные слова: «Не с тобой».
* * *
– Ты Перинис потому что пернатый? Или пернатый потому что Перинис? – осведомился карлик, когда они остановились.
Они – это Фросин верхом на неизменной хрюшке и Перинис, летевший над ними. Хотя хрюшка трусила неспешно, юному соколу оказалось не так-то просто не отстать.
– А какая разница? – улыбнулся юноша, сменив облик.
– Хрю! – согласилась с ним свинья Аннуина.
– Ну вот… – обиделся Фросин. – Не успели познакомиться, уже против меня столковались.
Перинис замер, не очень понимая, как реагировать, а свинья подошла к карлику и примирительно пхнула его в бок.
– А твой дружок всё равно – свинтус пернатый, – буркнул Фросин.
