Страх нарастал в душе Мадлен. Она отодвинула руку, чтобы избежать прикосновений, которые порождали в ней дрожь желания. Пускай малышка проснется, и тогда у нее будет повод уйти! Однако она знала, что Анна будет спокойно спать до рассвета. Тогда пускай вернется Макдональд-отец… Но и тут интуиция подсказывала, что старик спешить не станет.
Дерзкие пальцы вернулись и заскользили по ее коже. Мадлен заглянула в голубые глаза мужчины, окинула взглядом его лицо. Давно никто не казался ей таким красивым… Она вдруг с удовольствием отметила про себя, что его щеки порозовели от волнения. Ей захотелось погладить его по щеке, прижаться к ней губами, ощутить жесткость золотистой щетины…
Она кивнула. Словно по волшебству, их руки нашли друг друга, пальцы переплелись. Бережно, не торопясь, Колл привлек молодую женщину к себе. Только бы она не ушла… Теперь они стояли лицом друг к другу. Он чуть наклонился, но она отвела голову в сторону, избегая прикосновения. Перед Коллом открылась нежная белая шея под золотистыми завитками волос. Он едва прикоснулся к ней губами. Женщина тихо вздохнула.
Когда Мадлен снова посмотрела на него, она была так бледна, что Колл испугался. Прекрасные зеленые глаза Мадлен блестели от слез.
Он отодвинулся. Но она не спешила отнять руку, и во взгляде ясно читалось волнение чувств, которое переживала сейчас молодая женщина.
– Все называют меня Мадо́.
Она, улыбнувшись, кивнула. И у Колла стало легче на душе. В памяти возникла картинка: юная золотоволосая фурия, во взгляде которой плещется ненависть, колотит его кулачками по груди и осыпает оскорблениями… Это было давно, зимним вечером 1760 года. Если бы тогда ему сказали, что эта женщина снова окажется в его объятиях, он бы только засмеялся в ответ. Задыхаясь от пьянящей радости, Колл наклонился к лицу, на котором сейчас отражались совсем иные чувства. В этот раз Мадлен не пыталась ускользнуть. Касание его ласковых губ доставило ей несказанное наслаждение. Ураган чувств, закруживший их с Коллом, заставил забыть обо всем на свете…
Глава 17. Крест деревянный, крест оловянный…[200]
Услышав шорох, Изабель насторожилась и стала ждать, повторится звук или нет. Потом взяла в руки небольшую лопату и посмотрела туда, откуда он, по ее мнению, донесся. Куст шевельнулся снова. Она подождала с минуту, но из-за куста так никто и не вышел. Впрочем, за последнюю неделю подобное случалось не раз… Она положила лопату на землю и взяла ружье, которое после визита Лавигёра всегда носила с собой. В миссии Дё-Монтань его больше не видели, как, впрочем, и в окрестностях Ред-Ривер-Хилл. Однако Изабель не теряла бдительности. Ей чудилось, что внимательные глаза постоянно наблюдают за ней, следят за малейшим ее движением.
Прошло долгих пять минут, но ничего так и не произошло. От дома доносилось квохтанье кур, в лесу пели птицы. Изабель положила ружье возле своих ног и вернулась к работе. Этот жест успел войти у нее в привычку…
– Мама! Мам!
– Габи! Га-а-аби! Ты где?
Изабель сначала схватила ружье, а уже потом повернулась на голос.
– Я тут, мам!
Габриель выскочил из-за куста, который недавно заставил Изабель переполошиться. Молодая женщина вздохнула с облегчением, но сына решила отчитать:
– Подойди! Что тебе понадобилось там, в кустах? Ты напугал меня до смерти! Больше никогда так не делай! НИКОГДА!
Мальчик поджал губы от огорчения. Не осмеливаясь шевельнуться, он перевел взгляд на ружье.
– Мама, я…
Только сейчас Изабель осознала, что она держит на мушке собственного сына. Ружье упало на землю. Она переступила через него и крепко обняла сына.
– Габи, любимый, прости меня! Я испугалась, думала – медведь!
– Мамочка, медведь не подойдет к дому среди бела дня, и ты это прекрасно знаешь!
– Я знаю, но… Забудем об этом! Что случилось?
– Бандит нашелся! Только с ним что-то не так.
– А что с твоим енотом?
– Он не хочет с нами играть! Лежит все время в ямке под большим пнем и рычит, когда к нему подходишь!
– Может, он проголодался? Я не видела его больше недели.
– Я давал ему и яблочко, и морковку, но он не хочет!
– Значит, он заболел. Пускай полежит спокойно. Посмотришь, через несколько дней он поправится. А где Отемин?
– Осталась возле Бандита. Мы нашли муравьиную кучу, в которой полно риса! Ты знала, что муравьи едят рис, а, мам? Правда, на вкус он какой-то странный…
– Рис?
– Ну да! Такие белые зернышки, похожие на крошечные личинки! Только личинки шевелятся, а рис – нет! Он растет в странах, где у всех людей глаза вот такие!
И мальчик оттянул уголки глаз к вискам.
– Муравьи рис не едят! Габи, мне пришло в голову… Надеюсь, ты не наелся муравьиных яиц! – вскричала Изабель, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
– Муравьиных яиц? Ты хочешь сказать, что эти белые зернышки – никакой не рис? Я ел муравьиные яйца? Из которых должны появиться маленькие муравьи?
Белый как полотно, Габриель прижал одну руку к животу, а вторую поднес ко рту. Глаза его расширились от ужаса.
– И у меня в животе теперь будут муравьиные дети! Мамочка! У меня будет полный живот муравьев, и они меня сожрут! Мама, достань их из меня, пока они меня не съели!
Изабель погладила сына по голове. Мальчик готов был заплакать.
– Габи, в твоем животе не будет никаких муравьев! Однажды ты их наелся, когда был маленький, но, как видишь, ничего страшного не случилось! Слава Богу, муравьи – не яд. Но мне они не кажутся такими уж аппетитными!
Мальчик в сомнении наморщил нос.
– Они точно меня не сожрут? А то мне кажется, внутри уже что-то чешется! Даже щекочется!
– Это плод твоего воображения, и только! Клянусь!
– Крест деревянный, крест оловянный?
– Чтоб мне в ад провалиться, если совру! Теперь веришь?
Габриель кивнул, но все равно с тревогой прислушивался к бурчанию в своем животе. Изабель вспомнила о Лавигёре и посмотрела по сторонам.
– Ты не видел в окрестностях чужаков, Габи?
– Нет. Зато видел скунса! Он копошился возле кучи мусора. Но подходить я не стал. Папа Алекс сказал – не надо.
– Еще один падальщик!
Этих противных зверьков в окрестностях было множество. На прошлой неделе скунс обрызгал своим «ароматным» секретом их собаку, и запах не выветрился до сих пор. Изабель опасалась, что то же самое может случиться с Александером, Габриелем или с ней самой.
