...Пока хотьлоскут на мачте, под нами земля покуда, останется польское знамя таким, как прежде, повсюду. Повсюду, на год, на век ли, повсюду: во льду ли, в пекле, в земле африканской, мурманской, гонимо долей цыганской, останется гордым и правым, в собственной смерти повинным рассветом бело-кровавым...
8.50. Мы в Новогрудке. Чистый ухоженный городок с булыжниковыми мостовыми. Родовое имение поэта Мицкевича (ныне музей). Съедобные (по мнению С.С. — большого гурмана) улитки на дорожке, ведущей к музею. Амбарный замок на воротах (оно и понятно: рано еще...).
Сергей Сергеевич упоминает имя: Марыля Верасшаки. Известно, что она — дама сердца Мицкевича. Но что с ней стадо, С.С. не знает.
А.К. называет другое имя — Каролина Собаньская, урожденная графиня Ржевусская. Этой удивительной женщине посвящали свои стихи и Адам Мицкевич, и Александр Пушкин.
Влюбленный Мицкевич во время пребывания в Одессе: «О, если б ты лишь День в душе моей была...»
Пушкин позже в Петербурге: «Что в имени тебе моем?»
Александр Сергеевич вполне серьезно называл Каролину «демоном». Вот оно, поэтическое предчувствие!.. Ведь ни тот, ни другой поэт не знали, что эта Мата Хари своей эпохи «стучала» на каждого из них своему любовнику генералу Витту и через него Бенкендорфу, платным агентом которого была до конца своих дней. У Александра Сергеевича, если верить исследователям, Собаньская — последняя «холостяцкая» любовь перед женитьбой на Натали Гончаровой.
Что же относительно Мицкевича и Пушкина, то у них была в жизни всего одна встреча, и тогда они произвели друг на друга неизгладимое впечатление. Подумалось вдруг: женщина как дорога. Она соединяет и разъединяет людей через время, расстояния и превратности судьбы. Слава Богу, пани Собаньская, при всей своей демоничности, не смогла привести к барьеру этих двоих...
9.10.На другом конце Новогрудка — развалины рыцарского замка двенадцатого века. Впечатляет. Обзор с холма — верст на пятьдесят: видны поля и пущи. Глубокий ров. Надпись, предупреждающая, что лазить здесь нельзя, а то задавит. Но разве что-то остановит любознательных ребят...
Ищем среди каменьев исторические экспонаты. Находим чьи-то кости и черепок. Довольны, будто бы это и впрямь ценность, а не остатки бродячей собаки и походной тарелки неизвестного нам археолога...
Выезжаем из Новогрудка. На окраинной улице типичная (по словам С.С.) для местечка картина: лавка керосинщика, как правило, еврея («яврея» — на местном говоре), аптека (хозяин тоже «яврей»), костел, корчма, волостная управа... Одним словом, «улица, фонарь, аптека...»
9.45. Едем в сторону города Лида. С.С. разглагольствует, что лидское пиво — лучшее в мире, что Лида в этом качестве — Мюнхен Беларуси. И нам нельзя проехать мимо, не вкусив этого божественного напитка.
— Чем больше удовольствий мы пропустим здесь, тем больше их нас ждет впереди! — Термин «пропустим» в данном случае следует понимать как «глотнем».
B.П. и А.К., как самые сговорчивые, тут же откликаются строфой:
Хорошая девочка Лида На улицах Лиды живет. Она не читает Майн Рида, Но пиво стаканами пьет!
C.С. отозвался на экспромт:
Вас рифмами слабит отчаянно, Как будто с касторки несет...
Обиды на нашего гида мы не затаили, поскольку рекламируемое им лидское пиво и в самом деле оказалось вкусным и в меру холодным.
10.06. После пива легче дышится и говорится обо всем.
В.П. рассказывает, что вчера у С.С. в Интернете на своем сайте прочитал письмо от некой Ольги М., которая упрекает его за «чернуху» в последних книгах, начиная с «Лоцмана»...
(Это у Крапивина-то «чернуха»? Почитала бы она, скажем,
Н.Коляду...) А одна старушка задает Командору (по Интернету же!) такие богословские вопросы, на которые ни один епископ или профессор теологии, скорее всего, не ответит.
Теперь В.П. в задумчивости. Он привык добросовестно отвечать читателям, но что написать им сейчас, не знает. Особенно по поводу «чернухи». Совместно уговариваем его отложить решение вопроса до возвращения домой. В.П. соглашается отложить при условии, что ему дадут глотнуть коньяку.
— Это после пива-то! — возмущается Митька.
— А ты не пей, если не хочешь!
Но Митька хочет. Тем более что лидским пивом он пренебрег.
Заводим разговор о литературе. С.С. наизусть декламирует отрывок модного сейчас в Беларуси прозаика N. (сам батька на одном из последних пленумов его похвалил, мол, вот так надо всем писать!):
