Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 50
Тимош замялся. Одно его слово могло погубить молодого князя. Стоило только сказать, что это племянник князя Еремы, которого все ненавидели, и Дмитрия разорвали бы в клочки; он это сознавал, и взгляд его был такой испуганный, такой жалкий, дрожащий, что у Тимоша сердце не повернулось его выдать. «Спасти его!» – промелькнуло у него в уме, и он отвечал спокойно, твердо, с расстановкою:
– Да, знаю! Это сын шляхтича, знакомого моему отцу.
Князь Дмитрий с удивлением взглянул на Тимоша. Он никак не ожидал такого великодушия от хлопа.
Казаки посоветовались между собой и решили на время оставить молодого паныча пленником. Целых два дня толпы казаков бродили по городу и добивали попрятавшихся жителей. По вечерам же они собирались в замке и пировали до тех пор, пока тут же не засыпали, свалившись кто под лавку, кто под стол.
На третий день прискакало несколько казаков с правой стороны Днепра. Они принесли недобрые вести: Павлюк был разбит наголову; и он, и Томиленко выданы ляхам; убежал только один Скидан. Ганжа и Смольчуг еще раньше попались в плен. Польный гетман уже переправляется на левый берег. Казаки призадумались. Бегство было невозможно, – все пути были отрезаны. Оставалось одно: укрепиться и встретить польское войско. Тимош с Опанасом не знали, что им делать. «Где теперь отец?» – размышлял Тимош.
– Он теперь, наверное, с паном польным гетманом, – отвечал Опанас. – Только не можно нам от гайдамаков уйти. Они нас не пустят.
– А если убежать?
– Трудное дело! – проговорил Опанас. – Город укрепили, везде стража. Никак бежать не можно.
Тимош задумался.
– Знаешь что? – сказал он нерешительно. – Я поговорю с пленным панычем. Он тут в городе жил, знает все ходы и выходы. Пусть укажет нам путь, а мы его за то с собою прихватим.
Опанас немного оторопел.
– Негожее дело ты затеваешь! Убежать да еще и пленника с собою увести. Как поймают, тогда нам смерть неминучая.
Тимош промолчал; но мысль спасти князя Дмитрия и самим убежать «гвоздем засела у него в голове», как выражался о нем его отец. Князь Дмитрий сидел в узкой полутемной каморке под надзором казака-сторожа, сменявшегося два раза в день. Тимош улучил минуту, когда на часах стоял знакомый ему запорожец.
– Диду Остапенко, а диду Остапенко! – кликнул он его. – Больно уж мне охота поболтать с панычем, что там сидит.
Казаку не показалось это удивительным, так как Тимош говорил, что это знакомый его отца.
– А що, хлопец? – ласково проговорил Остапенко. – Чи зажурывся одын? Ну, иди, посиди с панычем! – И он отворил дверь каморки.
Князь Дмитрий сидел на куче соломы. Услыхав шорох, он со страхом поднял распухшее от слез лицо и спросил:
– Кто тут?
– Я, Тимош, – отвечал мальчик. – Мне надо поговорить с тобою, – прибавил он деловым тоном и присел на солому.
– Что тебе от меня нужно? – недоверчиво спросил молодой князь, отодвигаясь.
Тимош заговорил шепотом, посматривая время от времени на дверь:
– Видишь ли, я бы не стал с тобою связываться, потому что ты пан, а я казак: паны всегда были нашими врагами. Но теперь мы оба в беде: ты пленник, да и я не лучше. Город укрепили; ни мне, ни тебе не попасть в польское войско.
– А оно близко? – спросил живо князь. – О, если бы они разбили этих презренных хлопов!
Тимош нахмурился.
– Ты не бранись! – сказал он сердито. – А то и сиди себе тут в своем чулане.
– Говори, говори дальше, – торопил Дмитрий.
– То-то же! – проговорил Тимош, успокаиваясь. – Только не кричи, тут за дверью казак ходит.
Остапенко просунул голову в дверь.
– Чи наговорились, хлопцы? – спросил он.
– Ни еще, диду, – отвечал Тимош.
– Я боюсь, чтобы кто из казаков не заглянул сюда; мне за вас достанется, – проговорил Остапенко, притворяя дверь.
– Нельзя терять времени, – прошептал Тимош. – Есть у вас в замке какой-нибудь выход за город? Мы тебя освободим, а ты покажешь нам дорогу, – проговорил он, наклоняясь к уху князя.
Дмитрий быстро взглянул на своего собеседника.
– Ты не обманываешь? – спросил он тихо.
– Зачем мне обманывать? Отец мой теперь в польском войске писарем, мне надо к нему пробраться.
Дмитрий молчал и с минуту соображал что-то:
– От южной башни идет подземный ход, – проговорил он. – Этим ходом можно выбраться на берег реки за городской стеной.
Тимош просиял.
– Добре, братику! Ей-ей, добре! – вскрикнул он, на радости хлопнув князя по плечу.
Князь Дмитрий гордо поднял голову и вспыхнул. Вся княжеская спесь поднялась в нем от хлопского прикосновения.
– Я тебе не брат! – вскрикнул он. – Слышишь ты? Никогда ты не можешь быть мне ровней. Если я принимаю твои услуги, так только потому, что иначе нет спасения.
Тимош тоже вспылил.
– Ишь, панская кровь! – проговорил он. – И я бы о тебя не стал рук марать, если б иначе было можно.
Остапенко опять просунул голову:
– Вы не подеритесь, хлопцы! – проговорил он, смеясь. – Чего вы тут кричать зачали? Прысь-ка до дому, Тимош! А ты вот ешь свою похлебку! – обратился он к Дмитрию, поставил пред узником горшок с похлебкой и сунул ему в руки ломоть хлеба.
Тимош ушел и всю ночь проворочался на постели, придумывая, как бы высвободить узника и бежать вместе с ним из города.
В польском лагере все было тихо, только стража перекликалась в цепи обоза да в палатке польного гетмана светился огонь. Пан Потоцкий, плотный краснолицый мужчина, быстро шагал из угла в угол; время от времени он подходил к столику и прихлебывал венгерское из большой серебряной кружки. Толстая восковая свеча горела в массивном шандале, слабо освещая большую палатку; свет ее разливался фантастическими образами по роскошной бухарской материи, широкими складками спускавшейся по бокам. Внутри за столом сидел Богдан в нарядной одежде войскового писаря: в ярком алом кунтуше с откидными рукавами, в атласном кафтане голубого цвета, подпоясанном синим кушаком с золотыми кистями. Против него помещался полковник Илья Караимович, исполнявший теперь должность старшего над реестровыми. Перед обоими стояли тонкие кружки с вином, и все трое вели оживленный разговор.
– Осмелюсь доложить еще раз ясновельможному пану гетману, что теперь самый удобный момент разорить гнездо мятежников. Если пан гетман пропустит время и не двинется на юг в самое Запорожье, все наши усилия кончатся ничем. Там опять найдется предводитель, соберет около себя вольницу, и тогда придется начинать все сначала.
Проницательный взгляд Богдана как-то загадочно скользнул по лицу говорившего и остановился на кружке с вином.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 50
