Без бабы, ясный пень, плохо: кто только мне на отсутствие бабы не жаловался. У Оли в дальней деревне Липино есть дядь Саша, который свою жену топором зарубил и потом пятнашку, как он говорит, на зоне чалился.
Вот мы с ним как-то сидели на скамеечке (он давно не пьет и, Оля говорит, стал безопасен), и дядь Саша, старый алкаш в завязке, худой, как замученный мерин, с цигаркой, перекатывающейся в беззубом рту, поглядывая на меня искоса, сказал:
– Бабу бы мне. Перезимовать чтобы. А то зимой скучно здесь: ни души. И желательно бы спрытную такую, здоровенную, уютную бабу чтобы. Есть у тебя такая?
– Да все, дядь Саш, замужем давно: особенно которые уютные.
– Да с меня че толку-то, дядь Саш? Я в деревенском хозяйстве – ноль. Руки не оттуда растут.
– Зато есть из чего расти. Справная ты баба. И добрая. А нащот хозяйства – я бы сам все делал.
– Я хлеб печь не умею.
– Вот это плохо. Это истинно бабье занятие. Ольга вон все умеет. Но она замужем.
Лирическая бабушка
В Липино на самом краю деревни живет такая лирическая бабуля.
Воцерковленная, ласковая. Не бабуля, а прямо мечта православная: нежная, добрая, любит животных, со всеми лаской: прямо Платон Каратаев в юбке. И часто библейскими текстами свою неторопливую речь уснащает или просто Бога поминает: Бог простит; видно, так Богу угодно; Бог все видит; по Божьей воле (и тэ дэ).
Я ее как-то видела: сухонькая такая, глаза так и лучатся милосердием. Героиня Астафьева, мифологическая бабушка.
Так вот, у бабули этой щенок появился: толстенький, прехорошенький, прямо картинка, и она его обожает. Олина дочка и еще одна женщина, которая в гости к Оле приехала, всё ходили играть с щенком, а от бабули мудрости набираться.
Нет, правда, не вру ничего: говорит она будто персонаж из сказки или как у писателей-деревенщиков.
Примерно так:
– Нынче огурцы уродились крепенькие, хорошие. Ой, гляди на щена-то! Хороший какой малыш, божья тварь… Иди сюда, миленький, вот я тебе мяска дам, мой хороший, мой маленький. Так вот, огурцы уродились, да. А я тут в церковь ходила, Михевну отпевали. Михевна была добрейшей души человек, много для деревни сделала, многих спасла… Травами все да наговорами – был дар у Михевны-то… Видно, Бог отметил Михевну, даром снабдил…
Ну и так далее: прям залюбуешься. И все это не как в Москве кривляются согласно новой моде на «опрощенчество», а по правде (как мы в детстве говорили), искренно.
Ну вот.
А тут приехал, Оля рассказывает, к бабуле племянник.
Любимый племянник – хороший человек и грибник заядлый. Грибы к нему как будто сами лезут в лукошко – носит и носит, с утра шныряет по лесу.
Бабушка эта солила-солила, жарила-жарила, да притомилась сильно.
Встречает ее Оля на дорожке, а шли они вместе с одной женщиной, что к Оле в гости приехала, – очень робкой, тоже воцерковленной и смиренной.
Эта женщина и спрашивает:
– Ну как, баб Нюся, Витька опять грибов принес? Мы его в лесу с полным ведром видали.
Баб Нюся вдруг как завопит:
– Сука, блять, задрал своими грибами! Надоел, собака, в рот его туда-сюды, скотина грибная! Чтоб ему пусто было и его грибам! Выброшу все нахер!
Немая сцена. Моя Оля хохочет, рот зажимая, а та женщина потупилась, покраснела, как рак, и… заплакала.
День города. Раскас
А я вот случайно попала на День города в Старице.
