Талиг. Акона
Бакрия. Хандава
1
Отряд – до двух десятков едущих строем всадников – обнаружили «фульгаты». Кто в уже не багровой темноте направлялся к тому же перекрестку, что и Проэмперадор, с ходу было не разобрать, и «закатные кошки» стремительно выдвинулись к зачеркнувшему звезды обелиску. Савиньяк предоставил охране заниматься своим делом, хотя ночной отряд и вызывал любопытство. Значительная персона с эскортом предпочла бы тракт, а банд в окрестностях Аконы поубавилось, те же, что еще оставались, держались подальше от города. Конечно, на грех мастера нет, но Лионель подвоха не ждал. В отличие от окончательно взъерошившегося Эмиля.
– Лучше повернуть, – шипел не боявшийся никого и ничего кавалерист. – Да и к твоим бергерам через Ноймарские ворота ближе.
– Не люблю поворачивать, – отмахнулся Ли. На это Эмиль мог напомнить про марш от Гемутлих. Не напомнил, только придвинулся так, чтобы оказаться между перекрестком и братом.
– Ты явно не Хайнрих, – заметил прикрытый маршальской грудью Проэмперадор. – Даже после булочек со сливками.
– Вообще-то, – огрызнулся Эмиль, – убить тебя так и тянет. Но будь я проклят, если позволю это какой-нибудь скотине!
– Скотине, особенно «какой-нибудь», позволять нельзя ничего. – Грато спокоен, деревья и столб на перекрестке – тем более. Очень тихая ночь… – Ты так убежден, что меня надо спасать?
– Заткнись!
А он на взводе… Спорная все же вещь предчувствия – и строптивая: не поймешь, ни с чего появляются, ни почему пропадают, а сбывается один страх из дюжины. Именно его и помнят.
– Ты раньше что-то похожее чувствовал, или я у тебя первый?
– Завтра наденешь кирасу!
– Нет, полный доспех. И свалюсь в Вибору.
Конец несмешным шуткам положил Уилер. Оказалось, что по темным проселкам разъезжают бергеры во главе с самим Райнштайнером, а компанию барону составляет генерал Ариго.
– Доброй ночи, – поздоровался пятью минутами спустя Ли. – Вас посетило предчувствие?
– Нет, я всего лишь удержал Германа от опрометчивого поступка. – Ночной Ойген был столь же невозмутим и обстоятелен, как дневной. – Его посетило странное желание ускакать в сегодняшний закат, но как военный комендант Аконы я не мог выпустить лучшего генерала Западной армии из города без должной охраны, а как друг дома был вынужден позаботиться об излишне ретивом молодожене. Ты задал необычный вопрос, Лионель. За ним что-то стоит?
– Да. Мы тоже любовались на закат, а потом решили навестить тебя.
– В таком случае, – вмешался опрометчивый Ариго, – почему бы нам заодно не поужинать?
– Это будет почти завтрак, – уточнил барон, – но на моей квартире есть все необходимое.
– Едем, – решил за себя и брата Ли. – Заодно по дороге уладим некоторые дела. У Эмиля возникли дурные предчувствия на мой счет. Если они обоснованны, я должен принять меры, и первая из них – немедленный разговор с тобой.
– Благодарю за столь высокую оценку моей персоны. – Бергер был прекрасен и полностью оправдывал возложенные на него надежды. – Я могу узнать, на чем упомянутые предчувствия основаны?
– Ни на чем вразумительном. Эмилю кажется, что он меня вот-вот потеряет.
– Я думаю…
– Сейчас речь не обо мне. Ойген, ты как-то рассказал нам случай со старым вишневым вином и отравленной свадьбой.
– Он произвел на меня неизгладимое впечатление. Более того, я поддался слабости, которую до сих пор так и не смог побороть. Я не в состоянии получать удовольствие от наливок, хотя понимаю, что яд находится внутри вишневых косточек, для разрушения которых нужны годы. Это имеет отношение к предчувствию маршала Лэкдеми?
