Летом 1158 года, за год до того, как повести войска Генриха к стенам Тулузы, Томас Бекет во главе еще более блистательной процессии въехал в Париж. Явившись с миром, как канцлер Англии и слуга английского короля, он излучал великолепие и торжественную гордость. Бекет был послан с поручением обсудить обручение трехлетнего сына и тезки Генриха и дочери Людовика, Маргариты: династический союз двух королевских домов Западной Европы, который должен был принести Плантагенетам нормандский Вексен. Неудивительно, что он старался впечатлить французского короля богатством и благородством своего господина.
Бекет устроил великолепное шоу. В частной жизни он был истово верующим человеком, регулярно себя бичевал, носил власяницу, скромно питался и хранил целомудрие. Но Бекет знал, как впечатлить толпу. Он прибыл в Париж с экзотическими дарами и обставил свое появление с театральной пышностью: собаки, обезьянки, бесконечная вереница слуг – все, чтобы продемонстрировать щедрость английского короля и блеск его двора. Живое описание этого события сохранил для нас Уильям Фиц-Стефен, который сопровождал Бекета и видел все своими глазами:
С ним была свита из 200 всадников, рыцарей, клириков, стюардов и камергеров, тяжеловооруженных воинов и оруженосцев из благородных семей, выстроенных согласно чину. И они сами, и все, кто шел с ними, были одеты в совершенно новую праздничную одежду. Он взял с собою 24 костюма… и множество шелковых плащей на подарки, и самые разные пестрые наряды, заграничные меха, портьеры и ковры для гостевой комнаты епископа.
В процессии были и гончие, и соколы… и восемь колесниц – каждая запряжена пятью лошадьми шайрской породы. На каждой лошади сидел крепкий грум, а в каждой колеснице – стражник. Одно только пиво везли на двух повозках… для французов, не знакомых с пивоварением: это здоровое питье, чистое, темное, как вино, и превосходного вкуса. Одни повозки были нагружены едой и напитками, другие – алтарными покрывалами, коврами, тюками с вечерними нарядами и прочим багажом. У него было 12 вьючных лошадей и восемь сундуков со столовой посудой, золотой и серебряной… Одна из лошадей везла церковную утварь, алтарь и книги из его часовни… При каждой лошади был грум в щегольском выезде; в каждой колеснице сидел – или бежал рядом на поводке – огромный свирепый пес, а на спине каждой вьючной лошади сидела длиннохвостая обезьянка…
Затем шли около 250 солдат, марширующих по шесть или по десять в ряд; они пели на ходу на английский манер. Следом надсмотрщики вели оленьих борзых и грейхаундов… затем шли воины со щитами и боевыми конями рыцарей, затем другие вооруженные люди, затем мальчики и мужчины, несущие соколов… Самым последним шел канцлер и некоторые из его товарищей…
Прибыв в Париж… он наделил каждого барона, рыцаря… профессора, студента и горожанина подарками: посудой, одеждой, лошадьми и деньгами.
Это было зрелище, достойное короля.
В 1158 году Томас Бекет стремительно сближался с Генрихом II и в итоге стал его лучшим другом и самым доверенным советником. Король встретил Бекета, когда тот служил у Теобальда, архиепископа Кентерберийского. Он спас его от прозябания в неизвестности и сделал лицом самой амбициозной королевской семьи в Европе. Бекет справился с задачей. Он преуспевал на королевской службе.
Управление государством в XII веке все еще было бессистемным, частным занятием. Придворный Уолтер Мап оставил нам выразительное и весьма правдоподобное описание того, как проходил прием у Генриха:
Как только король появляется, толпа окружает его, и тянет, и толкает туда и сюда. Ему орут в уши и грубо хватают; но он тем не менее слушает всех терпеливо и, как кажется, без раздражения. Когда же уже не может этого более выносить, он молча удаляется в какое-нибудь тихое место.
Чтобы справиться с этакой толчеей, королю требовалась большая и запутанная система домашних слуг, писцов, дипломатов и администраторов. Этой-то неформальной организацией и руководил Бекет. Подобно великим слугам королей будущих столетий – главному министру Генриха VIII Томасу Вулси, и терпеливому секретарю Елизаветы I Уильяму Сесилу, – Бекет освободил харизматичного монарха от тягот ежедневного управления и взялся воплощать в реальность его грандиозные планы.
Бекет достиг высот власти примерно в 1160 году, когда ему только исполнилось 40, а король приближался к 27 годам. Канцлер был высоким приятным человеком со старательно выученными манерами и отточенными навыками учтивой беседы. Его путь к власти, богатству и славе был удивительным. Он получил хорошее образование в Мертонском приорате в Суссексе и продолжил его в лондонской школе – вероятно, в школе Святого Павла. Но, когда пожар уничтожил дело его отца, все жизненные планы Томаса пошли прахом. В возрасте около 20 лет он два года проучился в Париже, но так и не получил законченного образования в каноническом и гражданском праве, которое имелось у любого честолюбивого молодого интеллигента в Средние века. Всю свою жизнь он будет пытаться компенсировать преследующее его чувство неполноценности.
Недостаток образования Бекет восполнял амбициозностью. Он был не только канцлером, но и архидьяконом Кентербери – важная позиция в английской церкви. Он имел обильные бенефиции везде, от Кента до Йоркшира, и содержал роскошный, отлично устроенный дом в Лондоне, куда некоторые бароны отдавали в обучение сыновей.
Высокий, светлокожий, темноволосый и длинноносый, канцлер во всем отличался от невысокого рыжего короля, с его буйной энергией и легкостью в общении – скорее врожденной, чем приобретенной. Бекет придавал большое значение ценностям, которые для короля значили очень мало, но были важны для поддержания королевского достоинства. Согласно биографу Бекета Фиц-Стефену, канцлер «едва ли когда-нибудь обедал не в компании графов и епископов». Он держал превосходный стол: изысканные блюда подавали на дорогой золотой и серебряной посуде. С дозволения короля Бекет наслаждался всей той вельможной роскошью, которая давно наскучила самому монарху.
