— Не каждый, проходя двором, О гроб споткнется свой, — процитировал Эммануил поэму Рэдингской тюрьмы.
Я снова сомневался. В исламском мире Эммануил вел себя слишком прилично для Антихриста. Или я попривык? А что собственно он мне такое сказал? Что не давал откровения Мухаммаду? Так, может быть, это ложное откровение?
Мы полностью захватили Хиджаз в начале марта.
И тогда началось.
Здесь вообще местность вулканическая: черные лавовые горы — лябы, лавовые поля. Но почти тысячу лет не было ни одного извержения.
Это был наш третий день в Медине, точнее возле Медины, куда приземлилась Дварака.
Вначале я услышал гул. Встал. Очень рано. За окном чуть-чуть светлело небо. Пол подрагивал, словно в конвульсиях. Дварака поднималась, но не плавно, как обычно, а рывками. Потом я увидел дым. Черный дым маячил между деревьями. Пожар? Слишком круто для обычного пожара.
Я оделся. Позвонил Марку. В кои-то веки я его разбудил, а не он меня!
— Пойдем, что-то происходит.
Раздался взрыв. Потом еще. С интервалом минут пять, не больше. И появилось еще два дыма. Дварака поднималась все быстрее.
Мы с Марком вылезли на крышу дворца и увидели горы в потоках лавы. Несколько кратеров: на вершине и по склонам. Раскаленные реки шли на город.
Оба мединских вулкана проснулись одновременно. А потом полетел пепел.
Мы были уже высоко. Более тяжелые, раскаленные камни сюда не долетали, но пепел кружился в воздухе и закрывал солнце. Оно поблекло и стало красным. Пепел ложился на белые стены дворцов, скапливался на карнизах и балюстрадах, покрывал белый мрамор улиц. Воздух был полон пепла.
Дварака поднялась еще выше, и под нами зависли черные облака, закрывая город. А с Двараки, как золотые лучи, вырвались четыре дороги, прорезали черные облака и пробили в них туннели, как в скалах, и коснулись земли. Эммануил послал Марию, Филиппа, Матвея и Иоанна к началу этих дорог. Они должны были принять присягу у тех, кто поднимается.
Мы их увидели, толпы, идущие в полупрозрачных золотых туннелях, узких, не более двух метров в диаметре. Люди ступали на летающий остров, только принеся присягу Эммануилу. Те, кто отказывался, падали в пропасть. Я подумал, что можно было бы спасти и всех, без всяких условий.
— Тонок мост Сират, ведущий в рай над огненной пропастью, не толще волоса, и проходят по нему только праведники, Пьетрос.
Лицо Эммануила было вдохновенным. Он улыбался. «Как Нерон во время пожара Рима», — невольно подумал я.
От Двараки отделился еще один золотой туннель. И потянулся на юг почти параллельно земле. И только у горизонта начал загибаться вниз.
«Мекка!» — понял я. Там то же самое.
