Я тянусь к нему за поцелуем, как к проклятому источнику. Знаю, что вода отравлена, но не могу напиться.
Мы сидим за круглым столом в малом зале крепости. По правую руку от меня – полководец Артур. По левую – рыцари и мой возлюбленный сэр Ланс. А напротив меня за столом восседает верховный жрец Мирдин Эмрис. Он сверлит меня колючим взглядом. Сегодня маг облачился в черный балахон. Тот же амулет на шее, как и в день вынесения мне приговора. Я решила удивить рыцарей, надев шерстяную тунику цвета морской волны. Наряд дополнил пояс из золотых пластин с драгоценными камнями – свадебный подарок короля Ютэра. Волосы заплела в косы и закрепила кольцами по бокам – чтобы не мешали рыцарям рассмотреть мою корону. Раз уж это мой крест, то буду нести достойно.
Пока рассаживались за столом, кто-то из рыцарей пошутил, что нас будут называть не воинами Дал Риады, а рыцарями Круглого Стола. И это была самая безобидная шутка. Мне все равно. Главное, что еда на столе, а не на полу. Пока отмывают тронный зал, совет рыцарей мы проводим здесь.
Первым молчание нарушает черноволосый Артур. Он хлопает своими ручищами по столу, потом проводит ладонью по резьбе на столешнице:
– А что, удобно!
Рыцари оживают, обсуждают разрушения в замке, переводят беседу на оружие и лошадей. И не замечают меня, словно я простое украшение, как и моя корона. Я не буду молчать, не доставлю им такого удовольствия.
– Рыцари Дал Риады, – произношу я, но никто не откликается на мой призыв.
Лишь Мирдин выгибает бровь и выжидающе смотрит.
Я шепчу простенькое заклинание, приносящее тишину в зал. Ах да, еще заклятие сковывает движения. Рыцари на несколько секунд замирают – долго заклятие на них не подействует, но я успею донести до их твердого рыцарского сознания свою мысль.
– Рыцари, – обращаюсь я к ним, – сегодня нужно обсудить насущные дела. Что с работами в замке? Что с нашими союзниками? А главное, что с доходами? У нас есть просьбы от соседей?
Первым приходит в себя Артур. Он стряхивает оцепенение и отвечает:
– У нас два послания. Монахи просят вернуть какую-то священную хре…, в смысле, чашу. Нужно из страны в страну перевезти кубок. В общем, дело простое – съездить и забрать.
Да, лишний раз убеждаюсь, что высокопарные речи – не его стезя.
– Что за чаша? – интересуюсь я. – И почему священная? Откуда забрать и куда везти? Если дело простое, то почему просят помощи воинов-магов Дал Риады? Нет, за этим что-то кроется. Мирдин, у тебя есть, что добавить?
Я чувствую, что Верховный в курсе прошения монахов, но решил отсидеться и посмотреть, как я буду выпутываться. Маг копошится в карманах балахона и достает свиток. Но не читает, а кладет перед собой на стол. Торжественно обращается к нам:
– Когда-то Люцифер восстал против Бога. За это он был отлучен от небес. Падая, он потерял камень, что украшал его корону. Много лет об этом камне ходили лишь легенды. Но в тот день, когда родился Иисус – звезда упала на землю. То была не звезда, а камень из короны Люцифера. Из этого камня сделали чашу и назвали Грааль, что означает истинная кровь. Именно из Грааля Иисус пил вино на тайной вечере. А когда сына Бога казнили и грудь его проткнули копьем, праведник Иосиф собрал в эту чашу кровь Иисуса.
И Мирдин, прикрыв веки, зычным голосом продолжает:
– Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы. Говорил в сердце своем: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему…»[5]
– Да-да, мы все поняли, – я вклинилась в тот момент, когда маг перевел дыхание. Он явно собирался продолжить свои «песнопения». – И к чему нам это предание?
Мне было удивительно, как в христианских легендах смешались реальность и магия. И первосвященники еще недовольны, когда короли и рыцари используют магическую силу. Они осуждают нас, просят вернуться к истинному Богу. Мы идем на это хлипкое перемирие. И в то же время, для поисков священной чаши монахи не используют лишь голую веру и молитвы, а обращаются к рыцарям и магам.
