Подобно кулану, лишившемуся своего детеныша, Я разлучен со своим детенышем Подобно разлетевшейся в разные стороны стае уток Я разлучен со своим героем — сыном
Когда от Чингиз хана изошли такие слова, все находившиеся в ставке эмиры и нойоны[37] встали, выполнили обряд соболезнования и стали причитать» (СМИЗО, т. 2, с. 203–204; «Шажарат ал-атрак, с. 222–224)» (52, 184; также см. 102, 203–204). (Здесь мной приведен перевод с «тюркского» языка на русский язык, изложенный С. Г. Кляшторным, который более точен, в отличие от перевода, данного в сборнике материалов Тизенгаузена В. Г. издания 1941 г.).
Можно сделать вывод, что летописец, зафиксировавший это событие, был объективен и точен относительно того, что потрясенный горем Чынгыз хан выразил свои чувства именно на тюркском языке (точнее, на одном из тюркских языков), и, соответственно, народном ему языке. И после пережитого горя, вызванного потерей уже второго сына[38], Чынгыз хан прожил всего шесть месяцев.
Отметим, что основной текст «Шаджарат ал-атрак», сведения из которого приведены выше, составлен на персидском языке, который был одним из языков международного общения средневекового мира наряду со средневековым татарским.[39] Видимо, также и автор более ранних записок, на основе которых и был составлен «Шаджарат ал-атрак», был послом или просто носителем другого языка, чем тот, на котором говорили большинство из присутствующих в ставке Верховного хана.
И поэтому также оправдано вполне уточнение автором языка, на котором говорили Чынгыз хан и его приближенные: для более «правильного и достоверного» информирования своих читателей автор подчеркивает, что это был именно тюркский язык и приводит дословно высказывание Чынгыз хана в ответ на известие о гибели сына Джучи. И произнесенные Чынгыз ханом слова, приведенные в оригинале автором «Шаджарат ал-атрак», понятны, полагаю, в достаточной степени даже тому, кто знает современный татарский язык, на соответствующем уровне.
Сведения о том, что у монголо-татар Чынгыз хана был свой, то есть татарский язык, уже приводились. И был этот язык знаком и европейцам, именно как татарский. Более того, язык этот был довольно известен в Европе в средние века — например, некоторые (скорей всего, многие) купцы им владели в совершенстве. В подтверждение приведу сведения Марко Поло[40], который описывает встречу его отца и дяди с Верховным ханом Державы Монголов Кубилаем (вторая половина XIII в.):
