Что мы делаем друг с другом? Почему мы любим кого-то, почему можем разлюбить, почему нам страшно терять людей, почему мы иногда причиняем друг другу ужасную боль? Как мы друг друга выбираем? Что именно резонирует внутри нас, когда мы понимаем, что человек нам подходит? Если пропустить очевидный инстинкт – сексуальное влечение – то нами движут два мотива. Первой в дело вступает уверенность, что этот человек может дать нам что-то, чего у нас нет, показать новое, расширить восприятие мира. Затем мы предполагаем, что этот человек пережил жизненный опыт, схожий в чем-то с нашим, в том числе похожую боль и травмы. Таким образом, нас притягивают и похожесть, и непохожесть, и мы приходим к мысли, что этот человек, имея в чем-то схожее с нашим видение мира, может что-то исправить в нас, дав нечто новое. Мы надеемся в ком-то еще найти себя – таких же, но других, будто физическое воплощение нашего подсознания. Боль, которую нам кто-то причиняет, соразмерна тому, насколько человек нам кажется близок. И вот что такое наша любовь – ничего, кроме скрытого эгоизма, проекций, собственничества, жадности, инстинктов и эха испытанной в течение жизни боли. Что не мешает этой самой любви быть весьма приятным чувством.
Леонард Финдейл, “Дни сомнений”– Один апельсиновый сок, один капучино.
– Спасибо.
Официант кивнул и отошел в другой конец зала. За столиком минуту-две было тихо, а затем начался разговор.
– Какой интересный конверт.
– Кое-что напоминает?
– Ага. Мой вроде тоже зеленым маркером разрисован был. Кто пишет?
– Без понятия, я еще не смотрела.
– Ну ладно. Как кофе?
– Ничего такой. А что это за место?
– Кафешка. Просто кафешка.
– И почему ты выбрал именно ее?
– Ну… Если честно, шесть лет назад, когда у все только начиналось, я как-то ночью гулял по городу. Тонул в эйфории, купался в серотонине, прыгал в такт ударам сердца и все такое – тогда я думал о тебе, был с тобой, был в восторге от всего, что происходило, и все, наконец, было замечательно. Так, как должно быть. В наушниках играла какая-то сопливая песня о любви, луна светила прямо в лицо, я улыбался и вдыхал ночной свежий воздух, и вдруг заметил это придорожное кафе. И просто подумал, что нужно будет как-нибудь сводить тебя сюда – оно показалось каким-то смутно знакомым и приятным. Правда, я тогда сразу забыл его название.
– А не сводил, потому что?..
– Не успел. Через неделю после этого дня ты заболела, мы долго не виделись, а потом – ну, все закончилось.
– Ясно. Вообще, место вроде неплохое. Главное, что людей тут немного. Так с чего начнем?
– Ты читала арку “еще один день” в комиксах про паука? Ладно, знаю, что не читала, это я так сказал. Просто я как раз недавно прочел этот сюжет и… Ну, многое понял.
– Понял многое о чем?
– О том, почему все так, как есть. Все, что я делаю. Все, что я чувствую. Все, что связано с тобой.
– Серьезно, ты хочешь сравнить это с комиксами? Это вроде должен был быть большой важный разговор, и теперь ты говоришь о комиксах?
– Подожди, дослушай меня. Просто я так думаю, я так говорю – издалека и много – когда волнуюсь, когда не могу подобрать слова и вместо этого нахожу глупые метафоры. Ты бы знала это, если бы…
