Ознакомительная версия. Доступно 54 страниц из 267
послеобеденный час, до наплыва посетителей оставалось еще изрядно времени. Мати приготовила свои любимые блюда, многих из которых даже не было в меню ресторана.
– Вы не только спасли ресторан от скандала, – подняла чашу с рисовым пивом Лодан, – но и нас с Мати от выволочки. Хозяйка бы всыпала нам по первое число.
– Слышали бы вы, как наша хозяйка ругается, – усмехнулась Мати. – Матросы в гавани ей бы позавидовали.
– Да, будь у госпожи Васу мягкий характер, она не построила бы ресторанную империю, – согласилась Лодан.
Кинри тоже поднял чашу. Речи ему не давались, но благодарность юноши была искренней и глубокой.
Четверо незнакомцев, сорвавших коварные замыслы Тифана Хуто, скромно улыбнулись и присоединились к тосту.
Все выпили. Пиво оказалось вкусным, гораздо менее крепким, чем кьоффир. Кинри осушил чашу одним махом. Внутри у него потеплело, но недостаточно, чтобы унять тоскующее сердце. Глядя на смеющихся и любовно воркующих друг с дружкой Лодан и Мати, он лишь сильнее ощущал себя изгоем. Среди льуку такие браки – здесь их называли «браки Рапы» в честь богини-покровительницы – были под запретом, но любые проявления нежности все равно напоминали юноше о доме. Он подумал о матери. Все ли у нее хорошо?
– Попробуй суп из обезьяньих ягод, – предложила Лодан, выдернув Кинри из раздумий. Она наполнила его миску холодной сладкой жижей. – Мати специально для тебя приготовила.
Кинри кивнул и благодарно улыбнулся. Лодан и Мати заботились о юноше с тех пор, как его приняли в «Великолепную вазу», и уже стали для него почти родными.
– Расскажите, пожалуйста, еще раз, как вы все это провернули? – попросила Мати. – Мне с кухни посмотреть не удалось. Мота, ты ведь первым сообразил, что Тифан задумал неладное?
– Ну… да, – ответил Мота Кифи, актер, вместе с Кинри спасший Одуванчика, когда ее лошадь понесла. Он и впрямь обратил внимание на выкрутасы Тифана, когда обедал по приглашению вдовы Васу.
Мота был человеком немногословным, и рассказывать подробности ему было неловко.
– Когда господин Мота понял, что на уме у этого мерзавца, – пришла на помощь Лодан, – то решил ему помешать. Но поскольку нельзя огульно обвинить клиента в нечестности, господин Мота пришел к выводу, что мошенника лучше одолеть его же оружием.
Мота покраснел от смущения и улыбнулся, очевидно подтверждая слова Лодан.
– Моим друзьям нравятся такие фокусы, – добавил он.
– Вы великолепно сыграли. – Кинри с восхищением посмотрел на Арону Тарэ, актрису, в мгновение ока способную менять облик и образ (он до сих пор точно не знал, как она выглядит на самом деле), и частного адвоката Види Тукру. Эти двое изобразили игроков в дзамаки и привлекли внимание Тифана Хуто.
– Жадных людей проще всего облапошить, – заметила Арона и, усмехнувшись, обратилась к Лодан: – Готова поспорить, он бы и пятьсот золотых отдал.
– Лодан сжалилась над бедолагой, – сказал Види. – Арона, рядом с тобой даже сборщики налогов выглядят невинными барашками.
– Для меня в этом деле главное не выгода, а проверка собственных возможностей! – заявила Арона. – И давайте не будем забывать про Рати. – Она приобняла сидевшую в кресле на колесиках старую женщину, чьи фокусы с чижиком и волшебной тележкой так поразили Кинри. Юноша собирался при первой возможности выведать, как же на самом деле работала тележка. – Это ведь она изготовила «антикварный» набор дзамаки.
– Дело нехитрое, – скромно ответила Рати. – За такую грубую работу и похвалу-то принимать стыдно, но сделать лучше я в столь короткий срок не могла. Видели бы вы нас с Годзоги Садэ в молодости; наши подделки даже самых опытных антикваров Дара могли обмануть. Годзоги впоследствии перешла на работу к придворному ученому Атаро Йе, а я осталась управлять бандой. Потом говорили, что Атаро был так поражен нашей работой, что и сам захотел в воры пойти! Эх, теперь моя Годзоги за Рекой-по-которой-ничего-не-плавает, да и мне скоро за ней пора отправляться. Время никого не щадит.
Заметив, что все приуныли, Лодан и Мати предложили еще выпить и перекусить. В мыслях у Кинри царил настоящий разброд. Юноша не знал, как относиться к новым друзьям: частному адвокату, женщине, искусно изготовляющей подделки, и двум актерам, порочащим пэкьу Тенрьо. Все они полностью соответствовали описанию коварных дара, о которых его предупреждали таны в Укьу-Тааса. Разве они не отражали лицемерие и моральное разложение Дара? Но в то же время эти люди помогли ему и его покровителям обмануть обманщика. Плохо ли они поступали?
Кинри хотелось бы, чтобы наставница Надзу Тей была сейчас рядом и объяснила ему все, что он не понимал в Дара. Но это, увы, было невозможно. Он вновь прислушался к застольному разговору.
– Рати изобретательна и приспосабливается к любым условиям, как бамбук, – говорил Види Тукру, платный адвокат. – Мота силен и крепок, как вековая сосна. Арона многолика, как разноцветный сафлор, а я стремлюсь к безупречности простой орхидеи – не иначе сами боги свели нас вместе, связали клятвой и послали в странствия по островам.
– Значит, вы скитаетесь по миру и не имеете своего жилья? Никаких великих стремлений? – осведомилась Лодан и с нежностью посмотрела на Мати. – Как насчет семьи?
– Кое-кого из нас родные выгнали из дома, – ответил Види, – а другие потеряли возлюбленных на войне или во время мора. Но друг в друге мы нашли зеркала души, верных спутников, с которыми любая буря нипочем. Семьи бывают самые разные, как цветы, и те, которые мы выбираем, нередко надежнее и теплее тех, что достаются нам по рождению. Мы зовем себя Цветочной бандой – хотя правильнее, наверное, было бы именоваться не Цветочной, а Цветущей, ибо у сосны, например, нет цветков, но есть период цветения – и стремимся жить по совести и постоянно самосовершенствоваться.
– Самосовершенствоваться? – переспросила Мати. – То есть вы люди ученые?
– Я выше токо давиджи не забрался, – признался Види, – но знания ведь можно получать не только из древних книг и лекций. Рати, например, увлекается поэзией рычагов и шестеренок…
– Дорогой Види, – перебил его низкий грудной голос Рати, – ты не перед магистратом показания даешь. Не нужно приукрашивать мои достижения: я просто кустарь-самоучка.
– Ничего я не приукрашиваю, – возразил Види. – Мота хочет стать живым воплощением смертоносных клинков и булав Фитовэо…
Мота покраснел и отрицательно помотал головой.
– Арона изучает тысячи ликов человеческого сердца…
– Но не в историях и философских трактатах, – пояснила Арона. – Меня интересуют только так называемые «пошлые пьесы для домохозяек». Если кто-то из зрителей посмеется или уронит слезу – мне радость. Чиновники и большие умы принижают народный театр: мол, и глупый он, и слащавый. Ха! Да много они понимают, эти индюки надутые!
Все за столом
Ознакомительная версия. Доступно 54 страниц из 267
