Глава 26
20 июня (ранний вечер). Вот уже десять дней я работаю в хостеле на Невском. Меня устроили туда горничной, по чужому паспорту. Пришлось менять внешность под фотографию и привыкать к имени Анны Киян.
«Ксивой» занимался Богдан. Он, кажется, уже понял, что никаких мер я тогда не приняла. Красноречиво поглядывая на мою талию, он интересовался, смогу ли я вкалывать в хостеле. Но поскольку я больше не падала в обморок и не блевала, придраться было не к чему.
Неделю назад брат отправил своё семейство в Пушкино, к дальней родне Кристины. Специально ждали 12 июня, чтобы перевезти на «Сапсане» кота Мэйсона – в переноске. Девчонки никак не желали с ним расставаться. Да и Богдан жаждал сбросить с плеч это бремя, чтобы не думать каждый день о кормёжке и уборке лотка. Теперь же братец смог полностью посвятить себя работе. Проводив семью, он на радостях устроил «мальчишник», а потом долго пил огуречный рассол.
Конечно, в хостел меня приняли сразу. Ведь, кроме английского, я могла общаться и на арабском языке – после жизни с Маамуном. Поток народа из тех мест неуклонно возрастал, и потому в меня вцепились мёртвой хваткой.
Хостел оказался настоящим «шиком для бедных». Комнаты оформляли в разных цветах. Не только шторы и постельное бельё, но «рабочий стол» на компьютерах выдерживался в определённой гамме. Дамская, шестиместная светёлка, была розовой. «Люксы», то есть комнаты на четверых, – салатовые и оранжевые. Мужскую десятиместную спальню сделали сиреневой. Постояльцы размещались в два яруса, но существовала и «одиночка» с обычной кроватью. Мне сказали, что это служебная площадь, и запретили туда входить. Из этого я заключила, что помещение забронировано за «НН».
В моём ведении находилась и кухня – с плитой, микроволновкой, холодильником и кофеваркой. Крутиться нужно было ежедневно и подолгу. Я называлась «портье», но не только выдавала ключи, а делала всё сразу. Приходилось смазывать скрипящие кровати; следить, чтобы были в наличии туалетная бумага и мыло. Я же закупала кофе и чай. Если в кране вдруг исчезала вода, или ломался унитаз, приходилось бежать за сантехником Аркашей. К моему удивлению, никаких фунфыриков или чеканчиков он не употреблял. Зато сразу же сразу же сделал мне предложение. Вспомнив об Аркаше Абрамовиче, я деликатно отказалась. Аркадий Второй сперва сильно надулся, но после победила дружба.
Мне даже пришлось однажды сварить борщ. Он полагался гостям в четверг. Глинтвейн летом не варили, даже таким прохладным, как нынешнее. Зимой пойло подавали по вторникам. Мой кубанский борщ так понравился постояльцам, что они едва не подрались из-за добавки. Варить второй котёл было некогда. Я как раз ползала с тряпкой по подоконникам и обметала шваброй паутину с потолка. Трапезу перенесли на следующую неделю.
Ребёнок уже вовсю шевелился, и мы во время уборки «танцевали» вместе. Никаких проблем я через это не имела. Напротив, мои силы только прибывали. После конца смены казалось, что спокойно могу отработать ещё столько же.
В хостеле можно было освоить любой язык. Я сильно улучила свой английский и заговорила по-испански. Конечно, на примитивном уровне. Финнов и немцев тоже хватало. Попались и два француза. Здесь можно было запросто подцепить жениха, причём не бедного. На посиделках в зале присутствовали сыновья банкиров и промышленников, а также медиамагнатов. Для них поездка в Россию с остановкой в хостеле – что-то вроде теста на выживание.
Через неделю я уже приветствовала гостей на семи языках. Варила кофе почти постоянно – в промежутках между уборками. Кроме того, консультировала гостей по поводу питерских достопримечательностей, которые непременно нужно посетить. Два бразильца чуть не разнесли всю кухню. Один хотел в Петергоф, другой – в Петропавловскую крепость. Они считали, что расстояние до этих мест примерно одинаковое.
Пришлось лезть в компьютер и демонстрировать им карту. После этого ссора сама собой угасла, и друзья вышли на улицу, обнявшись. Не подумайте ничего плохого – просто в Бразилии так принято. Это очень эмоциональные и симпатичные люди, пригласившие меня на карнавал в Рио-де-Жанейро.
Проблем каждый день скапливалась куча – и с душем, и с туалетом. С личным пространством в хостелах вообще беда. Оно гарантировано только на собственной койке. Гости ныли, что их никто не предупреждал о грядущих неудобствах. Например, о том, что по нужде придётся в соседний платный туалет, если не хочешь долго ждать своей очереди. По той же причине душ принимали в общественной бане.
Но все эти неудобства с лихвой компенсировались прелестью живого общения сразу на многих языках. Ну, а настоящая любовь, как известно, вообще в словах не нуждается. Жизнь в хостеле кипит круглосуточно, и расслабится не даёт ни на секунду. Вчера, едва мы с ребёнком блаженно отчалили в страну грёз, как явился пьяный финн и сцепился с не менее пьяным нашенским студентом. О том, что всю ночь в душе льётся вода, можно вообще не говорить.
После окончания драки в другой комнате грянула музыка. Пришлось врываться к ним фурией и показывать на часы. Никаких слов эти ухари уже не понимали. Кухня тоже не пустовала. Там сидели три студентки и жаловались друг дружке на своих «козлов». Потом туда притащился командировочный из провинции и решил проверить жену – не изменяет ли. С этой целью он устроил благоверной допрос по скайпу продолжительностью в три часа.
Вскоре я совсем забыла, для чего поступила сюда на работу. Одна дорога сжирала столько времени в пробках, что пришлось пересесть на метро. Зато я очень часто бывала на Невском. Кроме хостела, я постоянно посещала только врачей. Причём постоянно путала, где и как меня зовут.
