Глава 26
Мы уже поговорили о соскальзывании, и для рассказчикасейчас, пожалуй, не самое удачное время касаться этого аспекта, но вы,наверное, согласитесь, что большинство домов — попытка затормозить соскальзывание,свести на нет. Попытка создать хотя бы иллюзию здравомыслия этого мира.Подумайте о Либертивилле, с его такими трогательными названиями улиц: Камелот,Авалон, Мейд-Мариан-уэй. Подумайте о маленьком, уютном домике в Либертивилле,где когда-то жили вместе Фред, Джуди и Тайлер Маршалл. И дом № 16 поРобин-Гуд-лейн разве можно назвать иначе, чем одой повседневности, хвалебнойпеснью прозаичности? Мы можем сказать то же о доме Дейла Гилбертсона, Джека,Генри, не так ли? О большинстве домов во Френч-Лэндинге и его окрестностях.Разрушительный ураган, что пронесся по городу, не может изменить простогофакта: дома противостоят соскальзыванию, скромно и неприметно выполняют этуважную работу. Они — средоточение здравомыслия.
«Черный дом» — все равно что «Хилл-хауз» Ширли Джексон, всеравно что чудовищное сооружение, построенное в Сиэтле на рубеже девятнадцатогои двадцатого веков, «Роуз Рэд».
Никаким здравомыслием там и не пахнет. Этому миру онпринадлежит не полностью. Снаружи на него трудно смотреть, мерещится не поймичто, но, если приглядеться, можно увидеть трехэтажное здание, габариты которогоне поражают воображение, они достаточно ординарны. Цвет необычен, все так,мертвенно-черный, даже окна черные. Но есть в нем что-то неприятное, навевающеемысли о том, что эти три этажа — только видимость, однако, если отброситьотблеск других миров, дом этот может показаться самым что ни на есть обычным,таким же, как дом Джуди и Фреда… разве что не столь ухоженным.
Внутри, естественно, все выглядит по-другому.
Внутри «Черный дом» огромен.
Внутри «Черный дом», можно сказать, бесконечен.
Конечно же, люди попадают туда редко, но те, кто попадает,уже не возвращаются: заблудиться в «Черном доме» — пустяк.
Обычно это бродяги, как взрослые, так и дети. Пропадают тами жертвы Чарльза Бернсайда/Карла Бирстоуна. Впрочем, что-то он них да остается:одежда, жалостливые надписи на стенах огромных и далеко не всегда трехмерныхкомнат, кучки костей.
Иной раз попадается и череп, вроде тех, что вымывались изберегов реки в Ганновере в начале 1920-х годов, когда Фриц Хаарман держал встрахе весь город.
Заблудиться в «Черном доме» не пожелаешь и своего злейшемуврагу.
***
Давайте пройдемся по комнатам, закуткам, коридорам ипереходам «Черного дома», в твердой уверенности, что мы сможем вернуться вовнешний мир, мир, сопротивляющийся соскальзыванию, когда захотим (и все равнонам как-то не по себе, когда мы спускаемся по лестницам, кажущимсябесконечными, или идем по коридорам, тянущимся за горизонт). Мы слышим низкоегудение и отдаленный грохот каких-то механизмов. Мы слышим посвист ветра, то лиза стенами, то ли на соседних этажах. Иногда мы слышим далекий, злобный лай изнаем, что это лает адский пес аббала (именно он искусал бедного Мышонка).
Иногда мы слышим сардоническое карканье и понимаем, что Горгтоже здесь… только не знаем, где именно.
Мы проходим по комнатам, где все порушено, и комнатам,которые великолепно обставлены. Многие из них, конечно же, больше дома, вкотором они находятся. Наконец, мы добираемся до скромных размеров комнатушки,обстановку которой составляют старый, набитый конским волосом диван и выцветшиекрасные бархатные кресла. В комнате пахнет готовкой (где-то рядом кухня, кудазаходить нам не следует… если мы не хотим каждую ночь видеть кошмары).Электрическим приборам как минимум семьдесят лет. Как такое может быть,спросите вы, если дом построили в 1970-х? Ответ прост: часть «Черного дома»,большая часть «Черного дома», стоит здесь гораздо дольше. Шторы тяжелые и тожевыцветшие. Если не считать достаточно свежих вырезок, которые приклеены скотчемк ужасным зеленым обоям, эта комната пришлась бы к месту на первом этаже отеля«Нельсон». Комната одновременно мрачная и банальная, очень подходящее место длястарого монстра, который укрылся от своих преследователей и теперь спит настаром диване в рубашке с красным пятном на животе. «Черный дом» ему непринадлежит, хотя при своем патологическом самомнении он думает иначе (и мистерМаншан его не разубеждает). Но эта комната точно его.
