ЧиЖ — Ну дела. — Сказал я, изучая поднимающийся на горизонте столб дыма. Черный маслянистый дым плыл вертикально вверх, где подхватывался ветрами и сносился далеко в океан.
— Что там твориться?
— Не знаю, Ваше Величество…
А что твориться‑то? Горит моя столица. Горит, может даже и синим пламенем, но совершенно точно черным дымом. И видно аж издалека.
Проснулся я тут в поразительно хорошем настроении. Ничего не болело, ничего не мутило, не тошнило. Полон сил и энергии, и настроение на высоте, как будто случилось что‑то хорошее.
Утро уже.
Когда я потерял сознание, мои соратники соорудили носилки, уложили меня на них и на полном ходу двинулись в сторону деревни.
Волки больше не показывались. Вера, барон Шорк и Виктор, периодически сменяясь, волокли носилки со мной. За ними поспешала Лана, с луком наготове.
Но так никто не и появился. Наоборот, в лесу появились пичужки, сновали туда — сюда мелкие зверьки. В лес вернулась жизнь.
Дошли до деревни, меня раздели, умыли, уложили спать. А сами сели в оборону. До утра сидели без сна, с оружием наготове. Кто с автоматами, а кто с вилами и топорами.
Опять никого не было.
Наутро я проснулся раньше всех, в самом хорошем настроении.
Вот, в принципе, и все.
Коней на обратную дорогу по все деревне собирали, Коротыш все порывался дать охрану, но я отказался. Оружие у нас современное есть, от стада волков таких отбиться можно. И совершенно ни к чему увеличивать количество народу, которые будут знать, как работает и как убивает автомат Калашникова.
— Я с вами. — Бесцеремонно заявила Лана.
— Вот ещё. — Возмутился я. — Ты пока что тут остаёшься… Будешь охранять… Тут…
На её глазах навернулись слезы, Лана отвернулась к стенке, но спорить не решилась пока что. А мне как раз пришла в голову мысль, что для неё куда как безопаснее будет рядом с двумя автоматчиками, чем в полной деревне крестьян.
— Хорошо — хорошо! Идешь с нами. — Сменил я гнев на милость. — Только не надо плакать?
— Воины не плачут! — Твердо сказала мне на это Лана.
— Ну, не плачут — так это и хорошо!
Вот и двинулись мы назад. Взяли на время в деревне повозку, безрессорную, на козлы уселась Вера, Виктор и Шорк на мохнатых степных лошадках по бокам пристроились, и двинулись.
На месте нашей стоянки все было перевернуто вверх дном. Волки тут порезвились хорошо, все разодрали в мелкие клочки, нагадили где смогли. Около леса нашли остатки коней, а ещё… Я глазам своим не поверил. Тихое ржание, и, ломая ветки, из кустов вышел нугарец Виктора.
— Выжил. — Удивился барон Шорк.
— Ты ж молодец! — Виктор мигом оказался рядом, обнял своё черное чудище за шею, потрепал гриву. — Вот ты ж молодец! Отбился?
Конь ответил тихим ржанием, как‑то осторожно прикусил Виктора за плечо. На черных боках алели царапины, копыта все в черной корке засохшей крови, но держится молодцом. Всхрапывал только осторожно, когда Виктор водой промывал ему раны.
Вера рассказала, что кони нугарской породы славятся не только выносливостью и скоростью бега, они ещё и хорошие бойцы. Могут и человека в доспехах забить, в руки до последнего не даются. И против зверей тоже хороши, за это их так и любят в Империи аристократия, для охоты зверей нет лучше.
Виктор меж тем переложил седло на спину своему коню, приладил поводья, накинул ещё пару веревок, сделал из них стремена.
