«Люди учатся, как говорить, а главная наука — как и когда молчать».
Лев Толстой Когда он вышел, ученик спросил Будду: «Он спрашивает о Боге, а ты говоришь о лошадях. Я видел, как он погрузился в глубокое молчание. Как будто он прожил с тобой много лет. Даже я никогда не знал такого молчания! Какое единение! Почему он так благодарил тебя?» Будда ответил: «Я говорил не о лошадях. Я говорил о Божественном. Но об этом нельзя говорить прямо. Когда я увидел, на какой лошади он приехал, я понял, что такую лошадь мог выбрать только истинный ценитель. Вот почему я заговорил о лошадях. Это был язык, который он мог понять, и он понял его. Он редкий человек. Ему было достаточно и тени хлыста. И когда я закрыл глаза, он понял, что о высшем говорить нельзя, о нем можно только молчать; и в этом молчании Оно познается. Это трансцедентальный опыт, и он находится за пределами ума»[920].
Исходные посылки буддизма отвергают практические желания и мечты как проявление иллюзорности этого мира, однако сама эта притча интересна тем, что указывает на наличие трансцендентного закона, позволяющего воздействовать на окружающую нас реальность, как бы мы ее ни трактовали, с помощью такой практики, как молчание.
Эти трансцендентные механизмы получили свое отражение и в монотеистических религиях. Евангелие описывает, как в приближении страстей Христовых некоторые апостолы оказались свидетелями сверхъестественного явления, однако Иисус предупредил их молчать до поры: «Когда же сходили они с горы, Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мк. 9:9–10). Программа спасения человечества была исполнена.
Боясь отпугнуть от себя благодать Божию и не достигнуть Царствия Божьего за порогом жизни, христианские подвижники пресекали при своей жизни разговоры о своих добродетелях и духовных достижениях. Один из таких эпизодов: «Преподобный Сисой Великий (V век) прожил в пустыне шестьдесят лет. Когда он уже был при смерти, просветилось лицо его, как свет, и он сказал братии: „Ангелы пришли взять меня, но я молюсь им, дабы они оставили меня на короткое время, чтобы я мог покаяться“. — „Тебе нет нужды в покаянии, отче“, — сказали ему братия. На сие старец ответил: „Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего“. Но все братия знали, что он совершен в добродетелях»[921].
Хочешь рассмешить Бога — расскажи Ему о своих планах
«Молчать — верить самому себе».
Альбер Камю Труд Никодима Святогорца «Невидимая брань» предупреждает об одном из четырех искушений подвижника в час смертный: «Третье искушение в час смерти бывает искушение тщеславием и самоценением, внушающими уповать на себя самого и дела свои. Посему — как всегда, так наипаче в час смерти — отнюдь не допускай вниманию своему останавливаться на себе и своем и вдаваться в довольство собой и делами своими, хотя бы ты преуспевал в добродетелях паче всех святых»[922].
Очень осторожное отношение к оглашению задуманных планов имеет место в исламе. Считается, что человеку необходимо не только научиться правильно говорить, но и овладеть искусством молчать. «Молчание — это мудрость. Но мало кто его соблюдает», — говорится в одном из хадисов[923]. Согласно сунне (мусульманскому преданию), пророк Мухаммад сказал однажды: «Для успешного завершения задуманного дела, скрывайте это дело, ибо, поистине, у каждого обладателя блага есть (свой) завистник»[924]. В Коране говорится: «Не говори ни о чем: „Я сделаю это завтра“ — без того, что пожелает Аллах, и вспомни твоего Господа, когда ты забудешь, и скажи: „Может быть, выведет меня мой Господь к более близкому, чем это, по прямоте“» (Коран, 18:23–24).
