Ольга вспомнила свою вчерашнюю растерянность от наглого и беспринципного поведения Чапыры, и свое бессилия от осознания того, что этот мерзавец все верно рассчитал – доказать свою невиновность она не сможет, свидетелей нет. И теперь ее будущее находится в руках этого ужасного человека.
Каким же цинизмом надо обладать, чтобы одновременно делать комплименты и угрожать, быть вежливым и галантным, а через минуту опускаться до шантажа?
Выровняв дыхание, сбившееся от волнения, Ольга бросила последний, перед выходом из квартиры, взгляд на зеркало. Сегодня она одела деловой костюм, что приобрела в Москве оказавшись в нужное время в нужном месте. Он был из легкой ткани нежно-зеленого цвета и отлично на ней сидел, подчеркивая достоинства фигуры.
Ольга еще немного покрутилась, рассматривая себя со всех ракурсов, и осталась довольной увиденным.
Последний штрих – она взяла портфель и крепко сжала его ручки в своей ладони.
– Всё, я пошла, – сказала она отцу, и, выдохнув, вышла за дверь.
Глава 8
К отделу милиции я подошел ровно в половине десятого. Зудилина меня уже ждала. Ольга стояла на углу этого непрезентабельного двухэтажного здания из серого кирпича, почти сливаясь на фоне высокого кустарника.
Курившие возле служебной машины лимонно-синего окраса сотрудники милиции откровенно на нее пялились, видимо, пытаясь рассмотреть получше. Она же делала вид, что в упор их не замечает.
– Здраствуйте, Ольга Васильевна. Вы как всегда очаровательны, – поприветствовал я ее.
И вроде не красавица, в общепринятом понимании, а умеет себя подать – глаз не отвезти. И хорошо подобранная одежда, что акцентирует внимание на женских формах, и высокий каблук, что ее стройнит и делает выше, и как будто случайно, выбившаяся из прически прядь волос. И портфель сегодня выглядит уместным, с учетом того, что в нем лежит.
Одобряю, подготовилась ко встрече.
– Здраствуйте, – Зудилина отзеркалила мне улыбку, но та вышла у нее немного кривоватой. Все же ей не помешает еще немного поработать над образом.
– Куда пойдем? – светским тоном поинтересовался я, бросив быстрый взгляд на наручные часы, что остались мне в наследство от Альберта.
– В соседнем дворе есть удобные лавочки, – просветила она меня.
В мое время деловые переговоры проводились в ресторанах или в офисе. Если тема для встречи была не особо важной, то можно было обойтись и близлежащим кафе. Но в любом случае выбирали место для этих целей удобное.
Здесь же мы уже второй день кочуем по лавочкам. А из удобств – тень от растущего рядом развесистого дерева. Впрочем, куда меня еще вести без галстука и с дешевыми часами?
Она уселась, аккуратно поправив юбку и устремив в мою сторону коленки. Я отвел взгляд, почувствовав, что дело дрянь. Она мило улыбнулась, уже без натянутости.
– Альберт Анатольевич, вы не передумали? – начала она деловой разговор.
– Нет, не передумал, – уверил я ее в своих самых серьезных намерениях довести дело до конца. Если, конечно, на ноги не пялиться. Иначе нам светит совсем другой финал.
– Вы вчера упомянули о пяти тысячах. Но это слишком большая сумма, – она смотрела на меня проникновенным взглядом серых глаз.
А я, глядя на нее размышлял. Раз Зудилина начала разговор с размера отступных, то на саму схему она в целом согласна, вот только запрошенная мною цена ее не устраивает. Это радовало. Думал будет сложнее. Боялся, что сегодня опять будем водить хороводы.
– Вам грозит до трех лет лишения свободы, – начал я с главного и по сути единственного моего козыря.
– Или штраф, – ее ход оказался откровенно слабым.
– Или штраф, – даже не стал я спорить, – но в комплекте с приговором.
Ее карта оказалась бита. Я улыбнулся. Зудилина, поджала губы. Еще партия?
– У меня нет таких денег – теперь ее глаза излучали печаль.
– А сколько у вас есть? – включился я в игру.
– Боюсь, не больше тысячи, – осторожно ответила она.
– Этого мало, – категорично заявил я, – за три-то года свободы. Плюс приговор, плюс лишение права управлять автомобилем на пару лет. Я итак запросил с вас по минимуму, – математически доказал я свой довод.
– Никто мне три года не даст. У меня безупречная репутация, а значит положительная характеристика мне обеспечена. Потом я женщина, а вы совершеннолетний. Да и не пострадали вы особо. Даже в больнице не лежали, и диплом хорошо защитили, я узнавала. Так что отделаюсь штрафом и, возможно, на год лишусь прав, – представила она свой расчет.
– Плюс приговор, – дополнил я то, что она забыла в него включить.
– Итого полторы тысячи, – как-то странно подсчитала она.
– Хорошо, только ради ваших красивых ног, то есть глаз, я согласен снизить сумму до четырех тысяч, – в торге всегда приходиться уступать. Упрешься и сделка сорвется.
– Альберт Анатольевич, это не серьезно, – Ольга подняла глаза к небу. Глубоко вздохнула, а когда вернула взгляд на землю, то застала меня за разглядыванием своей груди.
– У меня только две тысячи. И давайте закончим на этом, – произнесла она, сделав еще один полный вдох.
– Пять минут назад у вас была только одна тысяча, – заметил я, и, взглянув на часы, продолжил, – у нас как раз еще есть пять минут.
– Две с половиной – не вам, ни мне, – сделала она новое предложение.
Я демонстративно посмотрел на часы.
– Но нельзя же быть таким упертым! – воскликнула она.
– Хорошо, две с половиной, – уступил я, потому что Зудилина начала нервничать. А отец меня учил, что у человека о тебе должны остаться светлые воспоминания.
Ольга устало улыбнулась.
– Я отдам их вам после того, как вы сделаете, что обещали, – выдвинула она требование, прижав к себе портфель еще крепче.
– А купюры у вас какие? – уточнил я прежде чем спорить.
– Сторублевые, а что? – удивилась она вопросу.
– Если бы четвертные, то пришлось бы вам мне еще портфель дарить, бонусом, – объяснил я ей расклад.
– Нет. Портфель я не отдам, – кончики ее пальцев от усердия покраснели.
– Не бойтесь, теперь не отберу, – успокоил я ее, и тут же предельно жестко добавил, – утром деньги – вечером стулья.
Зудилина пробуравила меня взглядом, но послушно полезла в портфель, загородив мне обзор клапаном.
Деловито пересчитав купюры, я засунул их в трусы, прижав резинкой.
Зудилина при этом деликатно отвернулась.
