это предложение идет от Н. С. Хрущева. Мне рассказывали, что когда происходил прием в Кремле, Хрущев, поднимая тост за композиторов, произнес единственную фамилию Д. Д. Шостаковича и говорил о нем как о первом композиторе и в самых светлых и высоких тонах.
мне, – продолжает З. Гаямова, – было обидно, что Д. Д. предлагают этот пост. Неужели он должен быть под начальством Хренникова? Зачем ему надо терять время, здоровье на все это. Ведь он честный, благородный и добросовестно относящийся к своим обязанностям человек. У него не останется времени на сочинение. И я набралась храбрости и позвонила ему, чтобы он не соглашался, что у него не останется времени для себя. И я чувствовала, он колеблется… Когда Д. Д. вернулся, он рассказывал, что… его уговаривали взять на себя пост 1‐го секретаря СК РСФСР. Видимо, Д. Д. дали понять, что это желание идет от Н. С. Хрущева (З. Гаямова – http://live.shostakovich.ru/chronicle/year-1960/).
Дмитрия Дмитриевича, – пишет композитор А. Лобковский, – убедили принять эту должность. Он не мог ответить отказом. Точность и обязательность определяла его общественную деятельность. Появлялся каждый день и сидел, принимая людей, занимался делами. Тратил на это бездну времени. Никогда не сетовал, что это-де мешает творчеству. Его принципом было: раз взялся – делай. Не для себя. Для других. Он открывал новые композиторские отделения, ездил в Башкирию, Татарию, его осаждали просьбами, и он всем старался помогать. Бесконечное число раз звонил в Ленинград и все с одним: помочь, помочь. У кого-то нет жилья. Кому-то отказали в приеме на работу.
Мне неоднократно приходилось бывать на заседаниях секретариата Российской композиторской организации, на которых председательствовал Шостакович. Они проходили четко, демократично, по-деловому (А. Лобковский – http://dsch.shostakovich.ru/chronicle/year-1960/.
Это, – подтверждает Тихон Хренников, – был самый дисциплинированный из секретарей, который ходил на заседания всех секретариатов. Принимал самое активное участие в решении всех проблем и вопросов жизни нашей композиторской организации. И вообще это был очень активный человек в общественной жизни (Так это было. С. 171).
24 мая. Как сообщается в докладной записке Отдела науки, школ и культуры ЦК КПСС по РСФСР, на общем собрании московских художников, где выбирали делегатов на 1-й учредительный съезд Союза художников РСФСР,
некоторые художники реалистического направления, действительные члены и члены-корреспонденты Академии художеств СССР тт. Иогансон, Манизер, Томский, Решетников, Соколов-Скаля, Ромас, Грицай, Жуков были забаллотированы. Забаллотирование на собрании членов МОСХа видных художников страны свидетельствует о слабой идейно-воспитательной работе среди московских художников (Аппарат ЦК КПСС и культура. 1958–1964. С. 377).
25 мая. Приказом министра культуры СССР Е. А. Фурцевой созданы Высшие сценарные курсы. Их выпускниками в разные годы стали И. Авербах, А. Адамович, А. Битов, М. Ибрагимбеков, Р. Габриадзе, Ф. Горенштейн, Ю. Клепиков, В. Маканин, Г. Матевосян, А. Найман и др.
30 мая. В Переделкине в 23 часа 20 минут умер Борис Леонидович Пастернак.
31 мая. Секретариат ЦК КПСС принимает решение о реорганизации республиканского журнала «Что читать» в ежемесячный всесоюзный библиографический журнал «В мире книг».
Встретив Екатерину Крашенинникову, Нина Табидзе говорит, что «они с Зинаидой Николаевной упросили Бориса Леонидовича разрешить им не ставить его в церковь. Отпоют заочно» (Новый мир. 1997. № 1).
Когда мы остались с Зинаидой Николаевной вдвоем в ее комнате, – вспоминает Зоя Масленникова, – я спросила, что она думает о церковном отпевании.
– Это необходимо сделать, – сказала она, – но справимся ли мы с вами вдвоем?
– Я никогда с этим не сталкивалась, но попробую, – отвечала я.
Я отправилась в переделкинскую церковь договариваться о тайном отпевании на дому накануне похорон, в ночь на 2 июня.
По просьбе Зинаиды Николаевны сказала священнику, что Борис Леонидович был евреем, крещен, но свидетельства о крещении нет. Он отвечал, что свидетельства не нужно, и объяснил мне весь ритуал. Тут Зинаида Николаевна попросила меня снова пойти в церковь и раздобыть каких-нибудь старушек, чтобы они читали ночью Псалтырь, а домашние могли бы отдохнуть. Пошла в церковь, договорилась, вернулась на дачу и в 11 часов вечера отправилась за старушками. Привела их на дачу (З. Масленникова. С. 269–270).
Июнь1 июня. В еженедельнике «Литература и жизнь» информационная заметка на последней странице:
Правление Литературного фонда СССР извещает о смерти писателя, члена Литфонда, Пастернака Бориса Леонидовича, последовавшей 30 мая с. г. на 71‐м году жизни после тяжелой, продолжительной болезни, и выражает соболезнование семье покойного.
2 июня это сообщение, и тоже в нижнем углу своей последней страницы, перепечатала «Литературная газета».
Ведь я, – рассказывал А. Твардовский В. Лакшину, – специально ездил в Союз говорить, чтобы проводили его по-людски, накрутил Суркова, он уже составил некролог… И все напрасно. Мы уже и в ЦК ездили, доходили под самый верх, а нам сказали: «не суйтесь не в свое дело». Там есть такой человек в руководстве – Козлов, который, когда разговаривает, слушает только себя и сам пьянеет от своего голоса. Даже Шелепин, наше МГБ, и тот сказал: «Почему же? Некролог можно» – и все же не разрешили (В. Лакшин. «Новый мир» во времена Хрущева. С. 36)432.
