Счастье и процветание наших граждан… это единственная законная задача правительства.
Томас Джефферсон, 1811 годКакими бы вдохновляющими ни были эти истории из Коста-Рики, Дании и Сингапура, многие их уроки сложно или невозможно применить в других государствах. То, что работает в Дании, в стране социальной демократии с пятью миллионами населения, необязательно будет работать в огромной, мультинациональной, конфликтной, любящей свободу стране вроде США. В отличие от датского богатого, хорошо образованного и относительно однородного общества стремящихся к консенсусу людей, США – это безумная мозаика рас, религий и этнических групп, которые привыкли решать вопросы конкуренцией, а не кооперацией. Можем ли мы усвоить толерантность Коста-Рики? Или общественные ценности Сингапура?
Думаю, да. Каждая из этих стран пришла к счастью, выбрав политику, которая ставит на первое место качество жизни, и в США возможно сделать то же самое.
Чему же три этих статистически самых счастливых страны учат нас на государственном масштабе? И как применить эти уроки в остальном мире? Ответом служит простая стратегия «голубых зон», предложенная еще в начале книги. Если мы хотим больше радоваться жизни, следовать целям и гордиться достижениями, необходимо организовать свою среду таким образом, чтобы она постоянно подталкивала нас в верном направлении.
И начать надо с масштабных перемен, инициировать которые может лишь государство.
ВВП, подвинься
В последнее десятилетие стало гораздо больше мировых лидеров, которые считают, что счастье нации – одна из первых задач правительства, как два столетия назад сказал Томас Джефферсон. И это очень радует.
– Пора признать, что в жизни важны не только деньги, – сказал бывший премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон в 2010 году, когда объявил о запуске правительственной программы учета национального благополучия. – Благополучие нельзя измерить деньгами или выставить на рынок. Оно в красоте вокруг нас, в качестве нашей культуры и – главное – в прочности наших отношений. Я полагаю, благополучие общества – главная политическая задача нашего времени.
Ангела Меркель сказала примерно то же самое в 2013 году, когда завершилось двухлетнее исследование национального роста, процветания и качества жизни, проведенное немецким правительством.
– Мы каждое утро проверяем индексы фондовых бирж и курсы валют, говорим о росте валового внутреннего продукта, но зачастую не уделяем внимания тому, что действительно важно людям, – заметила канцлер.
Как в 2009 году сказал бывший французский президент Николя Саркози, в последние годы наметилось тревожное расхождение между экономической картиной, которую рисует правительственная статистика, и реальными ощущениями большинства людей. Производство и прибыли растут, но люди не чувствуют улучшения качества жизни.
– По всему миру люди говорят, что мы их обманываем, что цифры все врут, – сказал он. – И у них есть причины так думать.
Через год после того, как мировая финансовая система чуть не рухнула, Саркози поручил ученым провести исследование, чтобы найти более адекватные методы измерения социального прогресса, включая опросники благополучия.
До недавних пор индикатором прогресса был валовой внутренний продукт (ВВП), то есть общая стоимость всех произведенных в стране товаров и услуг, поделенная на численность населения. Если ВВП растет, обычно это свидетельствует об экономическом росте: люди покупают дома, на рынке много хорошей работы. Если ВВП падает, скорее всего, происходит обратное. Однако большинство экономистов уверены, что ВВП не отражает важные для общества факторы и не показывает, кто живет хорошо, а кто не очень.
– ВВП США рос каждый год, за исключением 2009-го, однако большинство американцев живет хуже, чем треть века назад, – говорит экономист Джозеф Стиглиц, который в 2001 году стал лауреатом Нобелевской премии по экономике. – Преимуществами пользуется самый верхний слой. Доход нижних слоев населения сегодня ниже, чем 60 лет назад (в современном эквиваленте). Для большинства людей эта экономическая система не работает.
Экономисты отмечают сложную взаимозависимость денег и счастья. Хотя богатые страны действительно в целом счастливее бедных, нельзя сказать, что прирост богатств будет без конца повышать счастье нации. Прекрасный пример – Япония. Между 1958 и 1991 годами доход на душу населения в Японии вырос в 6 раз, однако национальный уровень счастья не изменился. Нечто подобное произошло и в США. С 1972 по 1996 год средний уровень дохода вырос на 19 процентов, но показатели уровня счастья не увеличились. На самом деле, судя по данным социальных исследований, они даже упали.
