Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 61
Уже когда начинало рассветать, стало понятно, что надо искать укрытие на день. До точки мы не дошли примерно километр. Остановились в небольшой лесопосадке. на стыке дорог. Упали, сняли промокшую одежду. Я поспал минут сорок. Потом встало солнце, и мы перебрались глубже в посадку. Дорогу было слышно и частично видно. Нас с дороги – нет.
«Сокол» отправил меня на другой край посадки, наблюдать. И я полез, сквозь чащу, стараясь делать меньше шума. Получалось так себе, но более или менее. Очень хотелось пить и совсем не хотелось двигаться. Рюкзак с автоматом были непривычно тяжёлыми. Обычно лучший способ избавиться от усталости – это отдохнуть, но как это делать на боевом задании? Как показала практика, с усталостью можно бегать, стрелять, прятаться от обстрелов, ходить в разведку, не ожидая, когда она пройдёт.
Дойдя до края посадки, я нашёл место, чтоб оставаться в тени и видеть дорогу, которая заходила в лес. Пристроил рюкзак как спинку кресла, чтобы можно было облокотиться полулёжа. Наломал веток с листьями и натыкал их в карманы бронежилета для маскировки. Натянул зеленую бафку на лицо и залёг. Чтобы не спать и восстановить силы, жевал изюм с орехами и запивал остатками воды. Периодически я подходил ближе к краю с биноклем, пытаясь понять, что происходит в постройках в пяти километрах от нас.
Движения почти не было. За весь день мимо проехали один грузовик с пустым кузовом, пара легковых (одна из них туда и обратно) и велосипедист. С грузовиком вышла оплошность с моей стороны. Услышав звук двигателя, я бросился включать рацию (уже минус, что она была не включена). Китайская рация «баофенг» пискнула и матюкнулась на китайском языке; мне показалось, что пассажир в грузовике посмотрел в мою сторону. Я выключил рацию и стал думать, мог ли он услышать. Понимая, что до меня было метров пятьдесят, а в кабине старого грузовика шум ещё тот, я пришёл к выводу, что слышать он не мог. Но неприятный осадок остался, в основном досада на себя.
Около пяти часов вечера, когда я возвращался к основной группе, уже подходя к ним, увидел, как «Сокол» делает страшные глаза и показывает жестами мне замереть. Оказывается, в это время местный житель на велосипеде ехал по дороге через лес. Он явно услышал меня, точнее, что кто-то гуляет по лесу. Но, видимо, решил не проверять. Мало ли кто там по лесу грибы ищет. Пронесло.
Вся вода, что мы брали, была выпита, и надо было где-то её достать. Сначала, надев джинсы и обув шлёпки, по воду пошёл «Бродяга». Вернулся с водой и рассказал про общение со сторожем пустовавшего лагеря неподалёку. Но её всё равно не хватало, и позже пойти вызвались «Монах» и «Узбек». Первый переоделся в гражданку (надо же, предусмотрительные, вот что надо брать с собой в тыл противника), а «Узбек» должен был идти в прикрытии, не показываясь. В случае попадания «Монаха» в неприятности он должен был обеспечить ему прикрытие. Минут через сорок (по моим ощущениям) они вернулись. С водой. Все попили, достали сухпайки, перекусили. Я заставил себя что-то съесть. Но, в основном, смотрел на консервы и понимал, что они в меня не полезут и я просто зря таскал с собой весь этот груз. После обеда-ужина мы закопали весь мусор, чтобы ничто не выдавало присутствия военных после того, как мы уйдём. Поздно вечером, когда стемнело, мы перешли в ту «зелёнку» что примыкает к Горловке. Там углубились на двадцать метров и залегли. Дальше не заходили, следопыты опасались растяжек. За двое суток все поспали по паре часов, плюс переход. Надо было отдохнуть. Я расстелил каремат так, чтобы дерево было в изголовье со стороны опушки. Прикинул зону обстрела. Постарался запомнить, где лежат остальные, чтоб их не пострелять в случае переполоха. Сейчас я понимаю, что расположился тогда не по правилам, к счастью проверять не пришлось. Перед тем как уснуть, лежал на спине и слушал, как вылетают реактивные снаряды со стороны Горловки, пролетают у нас над головой и взрываются в той стороне, откуда мы пришли. Это просто мгновенный снимок памяти, то что запомнилось в тот момент. Просто ещё один шаг к пониманию того, что это настоящая война, а не шахтёрский бунт, как это старались представить. С артиллерией, бронетехникой и военными, умевшими всем этим пользоваться.
На следующий день нашли гражданскую одежду для «Охотника», и он прогулялся по окрестностям, проверив точки на карте и собрав дополнительную информацию. В школе базы сепаров не оказалось, в других местах он нашёл подготовленные места наблюдателей и т. д. На блокпосту было три пьяницы, т. е. реального препятствия он не представлял. Люди Безлера явно не ждали гостей с этой стороны. В принципе, мы могли сами штурмовать его, но это не имело смысла. Удерживать его мы бы не стали. А после нас сепары его бы усилили и уже были бы наготове. Брать его был смысл при общем наступлении. В итоге получалось, что разведданные собраны. Караванов не было, да и вообще рядом с нами движения почти не было. Вечером планировали возвращаться. Днём ещё раз сходили по воду «Монах» и «Лис». Ещё пережили атаку коз.
Атака коз случилась неожиданно. Сперва появился шум, громкий шорох, как рой саранчи или надвигавшийся шторм. Он становился всё ближе и громче, надвигался стеной. Мы замерли, приготовились, поснимали оружие с предохранителей. И тут вышла первая коза, потом ещё несколько. Стадо коз прошло сквозь нашу стоянку. А по дороге рядом с лесом шёл их пастух. Мы ещё пару минут лежали замерев, пока они не отошли. Сейчас весело вспомнить, а тогда было не по себе.
Ночью был переход обратно. Теперь уже легче – рюкзаки без еды и воды. Снова проходили сквозь село. Прыгали на обочину, услышав машину. Всё село было погружено в темноту и тишину. И только в сельском клубе гремела гулянка. В такое-то время… странно. После села – опять горевшие вдали поля, подъём на холм. На холме стояло одинокое дерево. Возникла идея повесить на нём украинский флаг, который был то ли у «Монаха», то ли у «Лиса». Но не стали. Потом – переход поля и уже знакомая железнодорожная ветка. «Сокол» подвернул свою больную ногу, пересилил боль и через пять минут поковылял дальше сам. «Бобёр» шёл с упорством робота, видно было, что ему тяжело тащить пулемёт и боекомплект, но он шёл. Вообще, все шли, как посуда в стишке про Федору: «А посуда идёт и идёт…» Непрофессиональные, не обученные, не спортивные, шли на силе воли.
Картинка из памяти: мы сидим на железнодорожной насыпи, поле освещено луной, вдалеке, на украинской стороне светятся фонари и дома.
Блокпост, на который мы шли, находился на железнодорожном переезде, часть бойцов размещалась во дворе крайнего дома. В этом дворе раньше были сепары, теперь ВСУ. Сейчас не уверен, что там вообще что-то осталось, учитывая последующие события в Углегорске. Перед подходом к блокпосту «Сокол» связался по мобильному с их командиром, предупредил о возвращении группы. Нас ждали. Мы попили, перекусили. Заодно узнали интересный способ копания картошки – сепары пытаются попасть по блокпосту из миномётов; иногда попадают, иногда не очень. В итоге на огороде целые ямы с вывернутой картошкой, которая пропадёт. Её собирают.
Поужинав и почистив зубы, впервые за трое суток, мы залегли спать на улице.
Утром «Сокол» общался с местным офицером, того очень интересовали разведданные (надеюсь, они хоть кому-то пригодились). Какое-то нетрезвое тело заваливалось на пост, военный, но не на дежурстве. Аватар. Лучше бы он оставался в казарме.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 61
