Слушай дороги гуд,Смотри, как они бегут!Наш бесконечен труд, вечен пот,Ибо наши дороги идут вперед!Покуда вы мчите,Покуда скользите,Мы снизу следим за главным событьем:Как наши дороги идут вперед!
Ну-ка, быстро, быстро, быстро!Мы недаром мотористы.Живо сектора проверьте:Первый, и второй, и третий!И куда б вы ни попали,Вы забудете едва ли,Что ваши дороги идут вперед!ТАК ПУСТЬ ОНИ КАТЯТСЯ!Это ваши дороги идут вперед!
– Вы слышите? – оживленно воскликнул Гейнс. – Слышите?.. Вот в чем подлинное назначение Академии транспорта США. Вот почему транспортники – полувоенная специальность со строгой армейской дисциплиной. Мы – узкое место, sine qua non, непременное условие существования индустрии и всей экономической жизни. В любых других отраслях возможны забастовки, но они вызовут лишь временные и локальные трудности. Иногда могут случаться неурожаи – страна переживет их довольно легко. Но дороги перестанут катиться – остановится все. Результат будет такой же, как при всеобщей забастовке, но с одним важным отличием: всеобщую забастовку должна поддержать бо́льшая часть населения, которых надо как следует поприжать, чтобы они решились на такой шаг. А вот люди, которые управляют дорогами – как бы мало их ни было, – способны вызвать полный паралич всей страны.
Пока у нас была всего одна дорожная забастовка – в семьдесят шестом. Причины ее были действительно серьезные, она выявила множество злоупотреблений. Но повториться она не должна!
– А что, по-вашему, мистер Гейнс, может служить порукой, чтобы такое больше не повторилось?
– Гордость работников – esprit de corps. Техникам дорожной службы постоянно внушается мысль, что они не просто трудятся, а выполняют священный долг. Кроме того, мы делаем все возможное, чтобы улучшить их социальное положение. Еще больше внимания мы уделяем Академии. Мы хотели бы выпускать не просто инженеров, а преданных делу людей, людей с железной самодисциплиной и желанием выполнять свой долг всегда, при любых обстоятельствах и несмотря ни на что. У нас есть прекрасные образцы для подражания: Аннаполис, Вест-Пойнт, Годдард.
– Годдард? Ах да, Ракетная академия. Ну и каковы же ваши успехи?
– Возможно, они могли быть и лучше, но мы стараемся. Нужно время, чтобы возникла традиция. Вот когда выпускник Академии, поступивший в нее мальчишкой, превратится в самого старого дорожного инженера, тогда можно будет немного расслабиться и считать, что главная задача выполнена.
– Вы сами, конечно, тоже кончали Академию?
Гейнс улыбнулся:
– Вы мне льстите. Неужели я кажусь таким молодым? Меня перевели сюда из армии. Видите ли, во время забастовки семьдесят шестого Министерство обороны целых три месяца обслуживало дороги. Я был в составе согласительной комиссии, она урегулировала условия труда, решала вопрос о повышении зарплаты и все остальное. Ну а после меня приписали…
Сигнальная лампочка на переносном телефоне замигала красным.
– Извините, – сказал Гейнс и поднял трубку. – Да?
Блекинсоп мог слышать голос на другом конце провода:
– Шеф, это Дэвидсон. Дороги катятся!
– Отлично. Так держать!
– Поступил еще один тревожный рапорт из Сакраменто.
– Опять? Что там на этот раз?
Но прежде, чем Дэвидсон успел ответить, связь оборвалась. Гейнс начал набирать номер, и в этот момент чашка с недопитым кофе опрокинулась ему на колени. В ровное жужжание дороги вплелась незнакомая тревожная нота, Блекинсопа качнуло на край стола.
– Что случилось, мистер Гейнс?
– Не знаю. Аварийная остановка – бог знает почему.
Несколько раз он раздраженно набирал номер, потом бросил трубку, не заботясь, чтобы она попала на место.
– Телефоны не работают. Пойдемте! Хотя нет, вам лучше обождать здесь, так безопасней.
– Можно я пойду с вами? Если не возражаете.
– Ладно, но не отходите от меня далеко.
Он отвернулся, тут же выкинув австралийского министра из головы.
Полоса медленно останавливала свой бег. Гигантские роторные барабаны и мириады роликов все еще двигались по инерции, предотвращая резкую остановку; она оказалась бы гибельной для всех, кто находился на полосе. У выхода из ресторана уже столпилась кучка пассажиров, прервавших ужин, – они устроили давку в дверях.
