Ознакомительная версия. Доступно 50 страниц из 250
провел утро 16 ноября в великом беспокойстве за Евгения, который отбыл из Смоленска 15-го, заночевал в Корытне и должен был появиться перед Красным на следующий день. Принц, сопровождаемый множеством отставших и эскортирующий почти все артиллерийские парки, подошел к краю оврага с 6 тысячами солдат. Там его ждал корпус Милорадовича, который частью своих сил фланкировал дорогу и другой частью преграждал ее. Позади Милорадовича виднелись колонны пехоты и кавалерии, окружавшие село Красное. Этой картины было достаточно, чтобы понять, что неприятель ловким маневром открыл проход Императорской гвардии и Наполеону и перекрыл его остальным корпусам. Оставалось только прорываться силой. Евгений не колебался. Поместив дивизию Бруссье слева от дороги, дивизию Дельзона на самой дороге, а остатки итальянских, польских и вестфальских войск позади себя, он энергично двинулся к неприятельской линии. Но помимо выгодной позиции русские обладали и мощной артиллерией и сразу накрыли неприятеля картечью. Героическая дивизия Бруссье выдвинулась под этим смертоносным огнем слева от дороги, твердо решив захватить русские батареи штыковой атакой. Ее атаковала кавалерия: встав в каре, упорно противостояла ей, но вскоре была вынуждена отступить и отойти к боевому корпусу. Менее чем за час из трех тысяч человек полегли две тысячи.
Прорвать железную стену русских казалось невозможным; следовало поискать другой путь. Когда присланный Кутузовым офицер со всем подобающим уважением предложил французам сдаться, Евгений высокомерно отослал его, ответив, что русским нужно готовиться к сражению, а не к захвату пленных. Посовещавшись с генералами, он решил прибегнуть к обманному движению, обещавшему некоторые шансы на успех. План состоял в том, чтобы оставить на линии дивизию Бруссье для видимости новой атаки слева на высоты, окаймлявшие дорогу, а тем временем выйти справа на равнину у Днепра и скрытно пройти к Красному под покровом темноты, которая в это время года спускалась в четыре-пять часов пополудни. Остатки дивизии Бруссье должны были заплатить жизнью за этот маневр, но можно было положиться на преданность этого героического войска.
С наступлением темноты, выдвинув вперед на левом фланге несчастную дивизию Бруссье, чтобы привлечь к ней внимание неприятеля, Евгений повел весь остаток корпуса, прикрываясь складками местности и в полном молчании, в направлении Днепра, и ему удалось скрыться из виду русских. После двух часов марша колонна добралась до Красного, оставив, тем не менее, более двух тысяч убитых и раненых на дороге, равно как и остатки дивизии Бруссье, которую могло спасти только прибытие Даву и Нея.
Наполеон встретил приемного сына со смесью радости и горечи и, успокоившись на его счет, стал с глубокой озабоченностью думать об участи, грозившей Даву и Нею, оставшимся позади. Если бы маршалы двигались вместе, о них можно было бы не беспокоиться. Но в соответствии с полученными приказами Даву должен был прибыть завтра, а Ней – послезавтра. Значит, чтобы присоединить их, нужно ждать два дня, выдержать два сражения, понести жестокие потери и подвергнуться страшному риску. Но чем больше Наполеону приходилось упрекать себя в том, что он вышел из Смоленска не всей массой или не перешел на правый берег Днепра, тем сильнее становилась его решимость дождаться в Красном прибытия обоих маршалов, что бы ни случилось, и дать сражение, если понадобится, чтобы открыть им проход. Решаясь на генеральное сражение, Наполеон мог его проиграть; откладывая еще на сутки свой уход из Красного вместе с гвардией, он мог быть захвачен в плен; но бывают случаи, когда смерть предпочтительнее благоразумного решения, независимо от занимаемого положения и даже в силу самого этого положения! Выведенный из состояния оцепенения, в котором он пребывал в последние дни, и внезапно вновь обретя всё свое величие, Наполеон без колебаний принял решение с благородной силой духа.
Его план был прост. Он решил назавтра выйти из Красного Смоленской дорогой, которая вела назад, навстречу Даву и Нею. Наполеон предполагал развернуть на плато за Красным, у подножия которого проходил овраг с Лосвинкой, Молодую гвардию (слева) и Старую гвардию (справа) и дожидаться в боевых порядках, под огнем трехсот орудий, появления Даву. Кавалерия гвардии была размещена еще левее, на равнине у Днепра, через которую нашел проход Евгений; остатки кавалерии (около пятисот всадников) были построены у другой оконечности, то есть справа, за Красным, для наблюдения за дорогой в Оршу. Корпус Евгения, перенесший жестокое испытание, должен был охранять Красное, отдыхая и поедая всё, что осталось на складах этого города. В тот же вечер, когда русские заняли позицию в деревне Кутьково (а эта деревня была слишком близко расположена к Красному, чтобы терпеть там присутствие неприятеля), Наполеон приказал одному из полков Молодой гвардии захватить ее штыковой атакой.
Наутро 17 ноября Наполеон пешком, ибо лошади не удерживались на гололеде, сам построил в боевые порядки гвардию под пушками неприятеля и по звукам ружейной пальбы убедился в том, что Даву на подходе.
Даву, устроив свои дивизии на ночь в Корытне, лично выдвинулся ночью по дороге на Красное, потому что с присущей ему бдительностью хотел собственными глазами убедиться в природе опасностей, ему угрожавших. Он полагал, что они велики, судя по слышанной им днем канонаде, от которой так пострадал Евгений. В одном лье от оврага Лосвинки Даву обнаружил несчастную дивизию Бруссье, из трех тысяч которой осталось четыреста человек, полностью отрезанных от Красного и беспорядочно лежавших на снегу вперемешку с убитыми и ранеными. Здесь же находились генералы Ларибуазьер и Эбле с остатками артиллерийских парков, ожидавшие, когда их вызволят.
После увиденного Даву мгновенно принял решение пробиваться на следующий день и спасти с оружием в руках не только свой корпус, но и всё, что осталось от колонны Евгения. У него оставалось только четыре дивизии, поскольку 2-ю, бывшую дивизию Фриана, а ныне дивизию Рикара, он оставил Нею для укрепления арьергарда. Его силы составляли около 9 тысяч человек, почти 10, считая всех, кто оставался на дороге, и Даву полагал, что с такими силами ему ничто не помешает прорваться.
Незадолго до рассвета он выдвинул вперед все четыре дивизии, построил их плотными колоннами и предписал войскам атаковать неприятеля штыками и пробиваться в рукопашном бою. Затем он выступил, возглавив дивизию Жерара, которой предстояло атаковать первой.
Кутузов, сам того не подозревая, облегчил ему задачу. Считая, что Наполеон уже на пути в Оршу, он отправил часть своих сил под началом Тормасова, чтобы они помешали ему вернуться в Красное, а остальные силы под началом Голицына расставил вокруг Красного, оставив у оврага Лосвинки для перекрытия Смоленской дороги одного Милорадовича.
Четыре дивизии Даву ринулись плотными колоннами на неприятеля. Войска Милорадовича открыли встречный ружейный огонь, но не стали
Ознакомительная версия. Доступно 50 страниц из 250
