Русская Православная Церковь и Белое движение. 1917–1922 гг
Глава 1
«Церковная власть» в политико-правовой системе.
(раздел написан при поддержке и участии иерея Михаила Бородина, настоятеля Храма в честь Казанской иконы Божией Матери Подольского благочиния (с. Товарищево).
Важнейшим аспектом политической программы Белого движения было его отношение к Русской Православной Церкви, ее роли в «противостоянии большевизму» и в области обоснования «правильности» действий белых правительств и белых армий. В современной историографии обобщающие положения истории Церкви в период «Русской Смуты» начала ХХ столетия даны в трудах протоиерея Владислава Цыпина и протоиерея Георгия Митрофанова. Здесь приводится характеристика перемен в организации иерархии управления, оценивается деятельность временных церковных управлений, созданных на белом Юге и в Сибири в 1918–1920 гг. Подборку интересных документальных материалов осуществила редакция альманаха «Белая Гвардия» (10-й номер посвящен теме «Русская Православная Церковь и Белое движение»). Выходили в свет статьи, посвященные тем или иным отдельным проблемам истории Православной Церкви на территориях белых правительств[610]. Имеются исследования, посвященные деятельности отдельных иерархов, активных участников Белого движения[611]. Тем не менее специальных монографических исследований, отражающих конкретную проблематику взаимоотношений Церкви и белой власти в годы гражданской войны, не выходило до настоящего времени в России и в Зарубежье. Актуальность данных исследований важна также потому, что от понимания взаимоотношений Церкви и белой власти зависит понимание проблемы взаимодействия Церкви и власти в России революционного периода в целом.
Немаловажное значение имеет также полная публикация документов, относящихся к работе Поместного Собора Русской Православной Церкви в 1917–1918 гг. Несомненную ценность исторического источника представляют собой воспоминания протопресвитера Российской Армии и Флота о. Георгия Шавельского, главы военного духовенства Русской Армии генерала Врангеля епископа Севастопольского Вениамина (Федченкова) и митрополита Евлогия (Георгиевского), относящиеся к периоду 1917–1920 гг. Эти источники следует считать основными среди документов мемуарного характера. Документы, отражающие особенности деятельности структур Церкви на территориях, контролируемых белыми правительствами, содержатся в периодических изданиях «Донская Христианская мысль», «Сибирский благовестник», «За Русь Святую», «Архангельские епархиальные ведомости», «Пермские епархиальные ведомости» и др. Однако наиболее полная подборка документальных свидетельств, отражающих проблемы организационной структуры церковных управлений, их создания и деятельности, содержится в двух фондах Государственного архива Российской Федерации – 140 (Главное Управление по делам вероисповеданий МВД Российского правительства), 3696 (Временное Высшее Церковное управление на Юго-Востоке России и Управление исповеданий Особого Совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами Юга России). Частично документы из фонда 3696 были опубликованы в книгах Б. Кандидова, изданных в 1920-е годы[612].
Перемены, вызванные «февральским переворотом», не могли не затронуть и положения Русской Православной Церкви. Важнейшим событием, определившим не только статус Церкви в России, но и принципы взаимоотношения Церкви и государства, стал Поместный Собор. Для понимания специфики работы Соборов в Сибири и на Юго-Востоке России в 1918–1919 гг. необходимо рассмотреть особенности созыва Поместного Собора и наиболее важные, принятые Собором решения, признанные впоследствии обязательными в политическом курсе Белого движения.
Следует отметить, что утвержденные впоследствии Собором реформы намечались еще в «синодальный период» в истории Русской Православной Церкви. Предложения по реформированию содержались в обширных «Отзывах» епископов на циркулярный указ от 27 июля 1905 г., разосланный по епархиям Святейшим Синодом. Так, например, в «Памятной записке» митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Антония (Вадковского), адресованной на имя Государя Императора и Комитета министров, содержалась просьба о созыве «специального совещания представителей церковной иерархии, с участием компетентных лиц из клириков и мирян (но без каких бы то ни было официальных представителей от государства) для выработки предложений об автономии Церкви и ее «праве на инициативу»; гарантиях свободы Церкви от возложения на нее какой бы то ни было прямой государственной или политической миссии; гарантиях свободы в управлении «внутренними делами» Церкви; предоставлении приходу статуса «юридического лица» с правом владения собственностью; допущении духовенства к участию в земской деятельности; предоставлении епископу (или епископам) одного (или нескольких) мест в Государственном Совете и прямого доступа в Совет Министров».
