Темная звезда
Итак, он снова наступил. Еще год – и он снова здесь. День. Только на этот раз – пятидесятая годовщина. Ваши издатели и редакторы программ завтра из кожи вон вылезут. Торжества во всех крупных городах на Земле, выходной на всех планетах Солнечной системы, а на Луне… само собой! Свистелки для школьников, речи в парках, фейерверки, алкоголь, танцы, парады – и вам, ребята, придется все это освещать. День.
Давайте, присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее. Я вас ждал. Боюсь, новостей у меня никаких. Это будет все та же старая история, которую все слушают на протяжении последних сорока девяти лет, однако им не надоедает, верно?
Читательский интерес, так это называют ваши издатели. История за новостями, цвет за историческим событием. Строго человеческая сторона сегодняшнего праздника – все это про меня.
Те из вас, кто хочет освежиться, не стесняйтесь. Особенно рекомендую тот марсианский бренди; нынче в Новом Квебеке производят вполне достойное пойло. Спасибо, молодой человек, но, боюсь, я не смогу к вам присоединиться – в моем возрасте человеческое нутро становится весьма чувствительным. Но мне по-прежнему нравится смотреть, так что пейте, вы все, пейте от души.
Пятидесятая годовщина. Годы, годы! Вот он я, молодой и под завязку залитый первосортным топливом, совсем как вы, – и вот он я, несвязно бормочущий старик. А посередине – целая история, причем такая, какой человечество не писало для себя с тех самых пор, как слезло с деревьев.
И я был на первой странице этой истории!
Я был там, вместе с Кэлдикоттом, Брешем, Макгайром и Стефано. Только мы впятером, пятеро отчаянных и решительных соперников, все, что осталось от целой сотни целеустремленных блистательных молодых людей, прибывших из лучших университетов страны. Нас проверяли умственно и физически, тестировали нашу математику и наши нервы, отсеивали по той причине и по этой – слишком высокий, слишком медлительный, слишком грузный, слишком болтливый, – пока наконец не осталась наша довольная, счастливая и напряженная пятерка.
Потом начались заключительные испытания.
Представьте пятерых молодых людей в самолете, который направляется на Аризонскую исследовательскую станцию: они глядят друг на друга, гадают, кто это будет, кто станет победителем, пилотом первого корабля, что приземлится на Луне. Каждый из нас хотел стать этим человеком, Колумбом, который откроет не просто полушарие, но саму невероятную, бесконечную вселенную. Каждый столь отчаянно желал им стать, что изнутри нас сотрясали слабые спазмы.
Попытайтесь представить мир, в котором мы выросли. Первая радиоуправляемая ракета, покинувшая земную атмосферу; первый пилотируемый корабль, пролетевший полпути до Луны и обратно; первое устройство-робот, обогнувшее Луну, – межпланетные путешествия, космические путешествия, с каждым разом все ближе и ближе. Они были в газетах, на телевидении, даже в школьных учебниках.
И теперь, когда мы только закончили учиться, они перестали быть волнительной перспективой и превратились в грядущие новости. Этот вопрос был таким же личным, как новый сосед. Кто им станет, как его будут звать – первого путешественника, самого героического из всех героев?
Вариантов было ровно пять: Кэлдикотт, Бреш, Макгайр, Стефано и я. Лунный корабль был готов и ждал своего пилота. Один из нас станет современным Колумбом.
Я помню, как в самолете переводил взгляд с одного лица на другое и думал, что мы могли бы быть братьями. По крайней мере, двоюродными.
Корабль был построен в соответствии с точными техническими требованиями относительно груза и массы, и место для пилота было строго ограничено. Он должен был умещаться в свою кабинку, как подогнанная деталь, что определяло максимальный рост и вес, но не в ущерб силе и рефлексам.
Поэтому все мы, все пятеро, были некрупными, закаленными мужчинами с почти одинаковым образованием и психологией. То, как мы двигались, как смотрели на вещи, даже как говорили, – все было удивительно, странно схожим. Особенно с учетом того, что все мы происходили из разных районов страны.
