Записывался в «Культурной революции» у М. Швыдкого. Тема: «Гибель европейских ценностей». Короче, закат Европы. Я, конечно, настаивал на кризисе европейских ценностей. Сначала моим оппонентом должен был выступить М. Веллер, но вместо него предстал актер и режиссер И. Яцук, полный проевропейского оптимизма. Почему Веллеру отказали в последний момент, я не знаю: он всегда говорил в тему. Видимо, энциклопедическое чревовещание выходит из моды. Спор с И. Яцуком вышел занятный, советую посмотреть, передачу покажут, наверное, в канун Нового года. Вообще, профессия актера — дело опасное: если знаешь наизусть все слова Гамлета из одноименной трагедии, то в какой-то момент тебе может показаться, что ты и есть Шекспир со всеми вытекающими последствиями.
Порадовался встрече с моим давним знакомцем М. Швыдким. Он был непривычно грустен, словно за границей у него заблокировали счет. Когда-то мы соратничали в комсомоле: я был секретарем комитета комсомола в Московской писательской организации, он в журнале «Театр». Встречались мы в Краснопресненском райкоме, который тогда возглавлял нынешний редактор МК П. Гусев. К чему это я так размемуарился? Ну, во-первых, положение обязывает — седьмой десяток как-никак пошел. А во-вторых, я глубоко убежден, что у людей моего поколения и достоинства, и дурь, и подлости, — всё тянется оттуда, из советской эпохи. И если человек старается не вспоминать о своем советском прошлом, следовательно там что-то не так, а значит, и здесь не эдак. Передача вышла веселая, очень на меня нападал один полиглот, фамилию, увы, забыл. Кажется, я не понравился ему на биохимическом уровне.
Культур-мультур
Был я в Кремле и слушал Послание президента Путина Федеральному Собранию. Меня иногда приглашают как редактора ЛГ, и если получается, я стараюсь бывать на таких мероприятиях. Интересно! Когда суверен обращается к правящему слою, на каком-то флюидном уровне ощущаешь реальные отношения лидера с политическим классом. В марте Президент провозглашал воссоединение Крыма с Россией, а я сидел в Георгиевском зале так, что мог видеть физиономии членов властной команды. У некоторых было такое выражение лица, словно в Чикаго скончалась любимая бабушка. На сей раз я тоже заметил кое-что любопытное. Во время первой части, когда Путин формулировал основы сопротивления западному игу, вокруг покряхтывали и сопели наши гормональные либералы, а патриоты радостно кивали. Но когда он заговорил о послаблениях бизнесу, об амнистии капиталов, облегчении налогового бремени, роли поменялись: сытые державники затосковали, а либералы счастливо запереглядывались, как родственники невесты, оказавшейся вопреки ожиданиям, девственницей.
Мы, труженики культуры, сидели кучкой и ждали последнюю часть Послания, в конце по обычаю доходит речь и до «надстройки». Под занавес Года культуры мы надеялись на более подробный разговор об этой сфере и даже к какому-то прорыву, в смысле финансирования, которое при советской власти было остаточным, а теперь стало ошметочным. Послание кончилось, а до культуры так дело и не дошло. Мы переглянулись, будто обманутые дольщики. Увы, наша государственная система давно относится к культуре как к прическе. Поясню сравнение: держава — тело. Власть — голова, промышленность — пищеварение, оборона — мускулы, а культура… так себе… — шевелюра. Ну, поредела, ну, забыли помыть, ну, облысение, ну, перхоть… Не смертельно! Вот если финансовый запор — тогда беда! А тут кудри… Мы же отцы нации, а не парикмахеры…
Ой, напрасно! Не случайно у библейского персонажа — вся сила таилась в волосах. Да, мы вернули политический суверенитет, да, стараемся вернуть экономический, но культурного суверенитета у нас нет. Вообще. А ведь это главное. Кинотеатр, где с утра до вечера мы смотрим американские фильмы, — это, в сущности, виртуальный гарнизон оккупационных войск. Обидно. Стыдно! Может, именно поэтому в Послании культуру и опустили — в хорошем смысле слова.
Читка
Вчера читал пьесу «Женщины без границ» в театре «Модерн», которым 27 лет руководит Светлана Врагова. Этот театр я люблю — пересмотрел почти весь репертуар, а «Екатерину Ивановну» — не единожды. Да и место для меня особенное. Здесь, в здании Хлебной биржи, при Советской власти был дом пионеров Первомайского района, здесь я начал искать себя, пометавшись по всем кружкам — от духового до изобразительного. Актеры пьесу слушали со сдержанным интересом, как и подобает коллективу интеллектуального театра. Мое сочетание мистики, социальной сатиры, бытового юмора и психоаналитической чувственности, вроде, понравилось. Врагова сразу нашла аналогии, например, с Феллини и сымпровизировала возможную режиссерскую трактовку, по-моему, интересную. В театре загадывать никогда нельзя, но не исключено, что премьера состоится в конце сезона. Как сказал ведущий актер «Модерна»: «Спектакль обречен на успех». Кстати, в «Сатире» «Женщины без границ» шли семь лет на аншлагах и закрылись по печальному поводу: смерть замечательного З. Высоковского, игравшего учителя героини, и серьезное заболевание двух главных исполнительниц. А в Иркутске триумфально прошла премьера моей комедии «Халам-Бунду, или Московское сафари». Билеты проданы на несколько месяцев вперед. Да и «Как боги» во МХАТе им. Горького идут при небывалой наполняемости огромного зала — 1600 мест. Кто бывал в конурках ДОКа и «Практики», понимает, о чем речь. Почему я так беззастенчиво себя хвалю? С удовольствием замкнулся бы в бронзовой скромности. Но мне, как главному и успешному оппоненту «новой драмы», театральная критика объявила бойкот. Ну, не нравлюсь я им по всем пунктам, в том числе по «пятому», и объяснять, почему мои пьесы собирают залы и держатся в репертуаре десятилетиями, ни себе, ни читателям они не собираются. Зачем? Друзья взялись за руки и чужих пускать в свой хоровод не желают. Одно утешает: замолчать в искусстве можно только того, кто говорит шепотом.
