*
Между наследниками Святослава на Руси начинается распря. Дружинник Ярополка — сын воеводы Свенельда — вторгается во владения Олега, и древлянский князь велит убить его. Тогда Ярополк нападает на брата, и Олег погибает. Испугавшийся Владимир бежит из Новгорода за море к варягам, а Ярополк отправляет своих посадников в Новгород и остается править один на Руси. Но Владимир возвращается с варягами, идет из Новгорода с войском из варягов, словен, кривичей и чуди сначала на Полоцк, потом — на Киев и в 978 г. овладевает им. Варяги убивают Ярополка и требуют у нового князя «откупа» с захваченного ими Киева. Владимир же не дает им денег, а отправляет в Царьград на службу к византийскому императору: варяги становятся на Руси враждебными чужаками.
Владимир не случайно пошел на Полоцк перед тем, как вдвинуться на столищу Руси. Ведь Полоцк был городом кривичей, а земля кривичей, участвовавших в призвании варягов, должна была подчиняться русскому новгородскому князю. В Полоцке правил самостоятельно варяг Рогволод, и Владимир хотел решить дело миром, посватавшись к его дочери Рогнеде. Но Рогнеда мечтала о браке с Ярополком: она помнила, что Владимир был сыном ключницы, и не желала «разуть робичича» — снимать обувь с сына рабыни перед брачной ночью (таков был древнерусский свадебный обычай). Владимир взял Полоцк силой, убил Рогволода и принудил Рогнеду к замужеству. В позднейшей летописи рассказана красивая легенда о Рогнеде, прозванной Гориславой, которая, уже родив княжича Изяслава, не могла простить Владимиру насилия, — она хотела убить спящего князя. Владимир хотел было расправиться с гордой женой, но та дала меч в руки младенцу Изяславу, чтобы он заступился за мать. По совету бояр князь вернул Рогнеде ее «отчину» — Полоцк, но с тех пор, пишет летописец Рогволодовы внуки поднимают меч против потомков Владимира.
Добившись единовластия в Русской земле, Владимир обращается к задачам ее внутреннего обустройства; Первой задачей, по летописи, оказывается поиск религии, которая могла бы объединить разноплеменные земли. В 980 г. князь учреждает в Киеве языческий пантеон из шести разноплеменных богов.
1. Что такое язычество?
Язычеством древнерусские книжники называли верования разных племен — «языков», не знавших библейского учения о едином Боге. друг ое древнее название язычников — «поганые». Князь Владимир установил в Киеве деревянные статуи многих богов: Перуна с золотым усом и серебряной головой, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь. Для христианского летописца они, конечно, не были богами — это были лишь деревянные идолы, в которые могли вселиться бесы. Поэтому летописец ничего не рассказывает об этих богах, а русские книжники не пересказывают языческих мифов: для них все это — бесовщина.
Ученые, занимающиеся славянским языкознанием, смогли разгадать основные имена богов Владимирова пантеона. Имя главного бога — Перуна, которым клялись еще дружинники Олег а, означает «гром». Громовержец был главой пантеона у многих народов. Имя следующего божества — неславянское: близкие слова известны в иранских языках — им родственно русское слово «хороший». Дажьбог — это божество, дающее благо; в друг ом месте «Повести временных лет» Дажьбог назван богом солнца. Стрибог — бог, простирающий — распространяющий — благо; в «Слове о полку Игореве» ветры названы Стрибожьими внуками. Симаргл также признается существом, имеющим иранское происхождение: его имя напоминает имя Сэнмурва, чудесного существа с птичьими крыльями, иранского вестника богов. Единственной богиней Владимирова пантеона является Мокошь. Ее имя родственно словам, означающим влагу (мокрый и т. д.). Это не случайно: Мокошь была богиней плодородия, плодоносящей земли, которая в русской народной традиции именовалась Мать сыра земля.
Но в пантеоне Владимира не оказалось бога Волоса, который в договорах с греками именовался «скотьим богом» — богом скота и богатства. Его культ был распространен на Севере, в Новгороде, но в Новгород Владимир отправил Добрыню, чтобы тот установил там идол Перуна. Киевский князь хотел, чтобы новгородцы поклонялись общегосударственному богу. Однако князь, желавший объединить в общем пантеоне божества всех племен — «языков», населявших Русскую землю, — даже подвластных ей ираноязычных степняков, все же не смог добиться своей цели. Для каждого племени его бог оставался главным.
