— Вот молится бедная год, два, четыре… Меж тем неспокойно в родном Арагоне. Брат её — царственный Педро — брак с докучной супругой мечтает расторгнуть, о чём пишет Папе, моля о подмоге. Трень-брень — золото струны, души трубадура… И Папа ответ ему шлёт аж из Рима, что, коли желает король королеву постылую выгнать, то чтоб по закону всё, шито да крыто! Нужно сеструху, что года четыре без дела томится в обители чистых, отдать спешно замуж, за юного Фридриха. Да в путь собираться.
— Не понимаю, как это ты до сих пор жив и утратил только руку и глаз? — изумился песне Вольфганг Франц. — Впрочем, я ничего не знаю о жизни донны Констанции до её замужества, так что не могу с тобой спорить. Добавлю только, что Фридрих отказался от Дульсе, которая была старше его всего на два года, в пользу Констанции, старше его аж на пятнадцать лет, исключительно из-за того, что в качества приданого к юному королю переходило пятьсот испанских рыцарей в полном вооружении, на конях и с оруженосцами! Кстати, бывшего супруга Констанции у нас называли не Имре, а Эммерих, но это, пожалуй, не столь важно.
Не задумываясь, Фридрих принял щедрое предложение в надежде наконец навести порядок в собственной стране. Папа ответил ему сразу же, пообещав, что при благоприятных обстоятельствах невеста прибудет в Палермо в марте, сопровождаемая рыцарями. Но в реальности ждать пришлось до 19 августа, когда их обвенчали в кафедральном соборе Палермо.
А через две недели наш король Фридрих, игнорируя подписанный его матерью конкордат, попытался посадить на освободившееся архиепископское место в Палермо своего человека, утверждая таким образом пресловутое «королевское право». Его ставленник продержался недолго: Иннокентий объяснил настоящее правовое положение, и Фридрих был вынужден уступить.
Я мало что понимал в политике, полагая, что когда наш король возьмёт верх, мы приобретём самых лучших соколов и каждый день будем охотиться или плавать, и уж точно у каждого появится хотя бы по одной женщине.
В то время я был зол на мальчика по имени Таддеуш: ему на дам везло как чёрту, в пору святую инквизицию призывать на помощь! Стоило только кому-то из наших признаться, что вздыхает по фрейлине, а этот уже бахвалится, что-де была у него одна такая… Это теперь-то я понимаю, что врал мерзавец. А тогда если чего и хотелось, так прирезать подлеца.
В то время лично я обхаживал дочку нашего капитана, а Фридрих, несмотря на супружеские обеты, серьёзно увлёкся дочерью одного графа. В год, когда пастушок Стефан во Франции и за ним пастушок Николаус в Германии возвестили о своём небывалом крестовом походе, графская дочка подарила нашему королю сына, которого тот нарёк Фридрих Петторано. Не знаю, как в дальнейшем сложилась судьба этого бастарда, но при жизни они с отцом отчего-то друг друга жутко невзлюбили.
Королева Констанция же подарила нашему государю первенца, которого тот назвал в честь своего отца Генрихом[54], а приблизительно между этими двумя сыновьями, одна из фрейлин или служанок, не суть, родила ему дочку Катарину ди Марано. Впрочем, говорят, у трубадуров память получше? Правильно излагаю?
