Из-за борьбы с коррупцией в собственном морге я нанес удар по финансовому состоянию всех работников моргов вообще, обнаружив проблему в самой системе.
Ритуальные агенты также платили гонорар за измерение тела. Без содействия персонала морга ритуальным агентам приходилось бы тратить время и трудовые ресурсы, посылая кого-нибудь к нам для измерений, чтобы понять, какой именно гроб привозить. Гораздо проще было платить за это сотрудникам морга. Эти деньги также выплачивались наличными, и подобная практика была распространенной и общепринятой, пусть и тоже никак не регулируемой.
Я видел, как побледнели лица присутствующих ритуальных агентов, пока объяснял эту систему, – они смотрели, как журналисты записывали каждое мое слово. Налоговики теперь обо всем узнают!
Затем я объяснил, почему в английских моргах так легко может процветать коррупция.
– Деятельность моргов законодательно никак не контролируется, – сказал я. – По закону об общественном здравоохранении 1926 года районные муниципальные власти должны обеспечить место для приема тел и проведения вскрытий. Комиссия по охране труда и технике безопасности проверяет соблюдение санитарных норм, однако у нас инспекция не проводилась годами, и наш морг пребывает в ужасном состоянии. Тем временем коронеру платит окружной совет, а отвечает он перед МВД; судебно-медицинские эксперты работают на национальную службу здравоохранения, в то время как помощники коронера служат в полиции. Подобная дезорганизация, когда отсутствует государственный орган, осуществляющий общий контроль, открывает просторы для всевозможных злоупотреблений.
«Мертвые не покоятся с миром, а расходятся по миру».
Затем прокурор спросил у меня о незаконных выплатах сотрудникам морга – этой-то возможности я и ждал. Я принялся подробно рассказывать про черный рынок внутренних органов: глаза, продаваемые пациентам с Ближнего Востока через одну клинику на Харли-стрит; отправляемые на кафедры анатомии мозги, а также гипофизы, продаваемые фармацевтическим компаниям для разработки и производства гормонов роста, – и все это без разрешения родных.
– Получается, – сказал я, чувствуя себя все более комфортно в своей роли, поскольку видел, что полностью завладел вниманием всех присутствующих в зале суда, – что мертвые не покоятся с миром, а расходятся по миру!
* * *
Когда первый день дачи показаний подошел к концу, я покинул зал суда, спешно миновав вереницу сверкающих вспышками фотоаппаратов и выкрикивающих вопросы журналистов, как можно быстрее побежав от зала суда вниз по Баттл-бридж-лэйн. Я неимоверно радовался тому, что живу менее чем в пяти минутах ходьбы оттуда.
– Питер, про тебя говорят во всех новостях! – воскликнула Венди, когда я зашел в квартиру.
Налив себе джина с тоником, я уселся перед телевизором, чтобы посмотреть новости в 17:40 по ITN. Как и можно было ожидать, я был главной темой всех информационных выпусков как ранним, так и поздним вечером. На следующий день про меня написали на передовой Times. Решающей стала фраза о расхождении покойных по миру, и после этого судебный процесс предсказуемо превратился в сенсацию. Хотя на скамье подсудимых сидел Эрик, СМИ продолжали фокусировать внимание на мне. Впервые секреты дома покойников оказались достоянием общественности, и у прессы был настоящий праздник.
И действительно, второй день оказался еще более впечатляющим.
– Эти двое безнравственных помощников забирали с тел драгоценности и наличные деньги, – обозначил адвокат обвинения Фрэнсис Эванс, пытаясь обрисовать Джорджа и Эрика эдакими современными Берком и Хейром (печально известные расхитители могил, которые в 1828 году убили шестнадцать человек, чтобы продать их тела врачам для изучения анатомии).
– Стоило только гробовщикам доставить тела, как они обшаривали их карманы, забирая себе кольца и часы. Это весьма странная и пугающая история… Они обкрадывали родных, совершенно о них не думая.
Масштабы коррупции в нашем морге, по словам замешанных, были такими, что они вполне могли бы стать миллионерами.
Затем я описал кражи наличных денег, драгоценностей, гробов (которые не отправлялись, как было положено, в печь крематория и перепродавались другим семьям) и объяснил, что, как показало полицейское расследование, масштабы коррупции далеко не ограничивались Саутуарком, что подобные кражи происходили по всей стране. Увы, я не мог вдаваться в подробности, так как этот судебный процесс был посвящен другой теме.
Затем Джордж, признавший вину, подробно рассказал о своих преступлениях, объяснив, насколько часто он снимал ценные предметы с сильно разложившихся тел, так как они, как правило, умирали в одиночестве, и некому было проверить, что было при них. Масштабы коррупции, по его словам, были такими, и ему доставалось так много денег, что он вполне мог стать миллионером.
