Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 165
Ранние христиане верили, что Иисус из Назарета, обетованный Мессия, посланник Бога, заключил новый завет со своими людьми – Церковью. Новый Завет – это книги, в которых рассказано об Иисусе Христе и рождении Церкви.
В Библии две части: Ветхий Завет, который изначальные христиане наравне с иудеями считали своим, и Новый Завет, созданный первыми христианами вопреки иудеям. Ветхий Завет давал обещание; Новый Завет был его исполнением.
Иисус верил в то, что было сказано в Священном Писании; одобрял и поддерживал учение, выраженное в нем; подчинялся его заповедям и стремился воплотить в жизнь пример искупления, о котором говорилось в книгах Писания. Ранние христиане просто унаследовали то же самое отношение. Разве надежды и планы Ветхого Завета не осуществились в Иисусе? Разве в нем не воссияла заря новой мессианской эры?
Христиане, почти без исключения, приняли Ветхий Завет как свой собственный. Ранние христиане, как евреи, так и неевреи, верили в то, что в Иисусе исполнились обетования, красной нитью проходившие через Ветхий Завет. Подход к толкованию книг христиане тоже приняли в наследство от Иисуса. Александрийские иудеи читали большую часть Библии как аллегорию, стремясь найти более глубокое духовное или интеллектуальное послание под буквальным смыслом. Иные применили типологию: метод узнавания шаблонных соответствий двух образов или историй. Так, историю Иисуса можно прочесть, зная о том, что она схожа с ветхозаветным жертвоприношением – или с ветхозаветным освободителем, тем же Моисеем.
К III столетию в Церкви были мудрецы и ученые, способные защитить в аллегориях притязания христиан на Ветхий Завет. Влиятельнейшим из них был Ориген Александрийский, говоривший о разных уровнях Священного Писания:
Писания написаны Святым Духом и имеют не только открытый смысл, но и некоторый другой, скрытый от большинства… Духовный смысл закона известен не всем, а только тем, кому подается благодать Святого Духа в слове премудрости и знания.
Стоило христианам заговорить об аллегории, и язычники, нападавшие на веру, приходили в бешенство, ведь их доказательства зависели от принятия Ветхого Завета за чистую монету. Впрочем, этот подход оставался популярным и позволил Оригену и другим верующим найти под оболочкой Ветхого Завета христианскую весть.
Вопрос об апокрифах
Сохранив для себя Ветхий Завет, христиане еще не до конца решили, какие книги в него включат. До наших дней они расходятся в вопросе о том, вносить ли в перечень книг Ветхого Завета так называемые апокрифы – или изъять их. Этот термин относится к двенадцати или пятнадцати книгам – в зависимости от того, как их группировать. Они приняты Римско-Католической и Восточной Православной Церковью и отвергнуты большинством протестантов.
Некоторые иудеи принимают перечень, в который входит типичный протестантский канон из 39 книг. Ученые часто приводят этот пример как более типичный для палестинских иудеев. Они свели эти книги в группы и распределили их по трем категориям: Закон, Пророки и Писания. Тройная структура этого развивающегося канона может объяснить, почему Иисус ссылался на закон Моисея, на пророков и на Псалтирь (первая книга Ктувим, Лк 24:44). Большинство ученых считает, что Иисус цитировал только книги этого малого канона, который часто, но, вероятно, ошибочно именуют «Палестинским».
Греческие переводы Ветхого Завета включают и книги древнееврейского канона, в число которых входят и дополнительные. Протестанты по традиции именуют эти книги апокрифами, или, в более общем плане, второканоническими книгами. Эти переводы, и прежде всего Септуагинта, весьма повлияли на то, что апокрифы распространились очень широко. На греческий язык Ветхий Завет переводили в Александрии, и большой канон, состоящий из древнееврейского канона и апокрифов, был назван «Александрийским».
Ранние христиане расходились во мнениях по вопросу апокрифов. На Западе Августин, влиятельный и прославленный епископ Гиппона, принял апокрифы как часть канона Священного Писания. В XVI столетии, в дни Реформации, большинство протестантов их отвергли и изъяли, а Римско-Католическая Церковь, вслед за Августином, их приняла, – и это различие сохранилось по сей день.
Впрочем, изначально христианами в вопросах веры правил не только Ветхий Завет. Во время земной жизни Иисуса с ними было Слово, ставшее плотью, а после земной смерти Иисуса христиан наставляли апостолы. Апостольскую весть, и переданную из уст в уста, и записанную, почитали и принимали как волю Господа Иисуса, несомненно достойную доверия, и это отражено во всей раннехристианской литературе.
В апостольский век на собраниях часто читали послания от спутников Господа. Некоторые из этих посланий явно намеренно предназначались для чтения в то время, когда богослужение совершалось публично, – и, возможно, их читали наряду с какой-либо частью Ветхого Завета или же с некоей проповедью.
Церкви полагались и на рассказы о жизни Господа Иисуса. Первые Евангелия были написаны только в 60–70 годах нашей эры, но их содержание и прежде было отчасти доступно в письменной форме. Лука говорит, что многие пытались оставить послания и рассказать о событиях в жизни Иисуса.
И теперь вопрос: как из этого непрестанно возрастающего корпуса христианской литературы были выделены – как Священное Писание – те двадцать семь книг, что известны нам под именем Нового Завета? Как и когда они перешли границу – и из книг, считавшихся просто важными и пусть даже авторитетными, стали восприниматься как священные и даже как слово Божье? Если выразить это проще, как они стали каноническими?
Тому способствовал ряд причин – и внутренние черты образа жизни развивающихся церквей, и внешние угрозы Евангелию, вызванные историческими событиями и влиянием язычников.
Во-первых, книги, которые являются Священным Писанием и истинным словом Божьим, свидетельствуют о себе самой своей сутью. Их уникальность отражена уже в самом их облике, и они преображали и до сих пор преображают нашу жизнь.
Тот же Иустин Мученик еще с юности ревностно искал истину во многих философских школах: он был стоиком, пифагорейцем, платоником… Но ни одно учение не могло утолить жажду его души. В один из дней, размышляя в одиночестве на берегу моря – возможно, в Эфесе, – он встретил старика, и в их беседе незнакомец, указав на недостатки в рассуждениях Иустина, побудил того обратиться к иудейским пророкам. Иустин прочел Священное Писание и стал христианином. И в ранние дни Церкви тем же путем прошли многие: Татиан, Феофил, Иларий, Викторин, Августин…
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 165
