В заброшенном доме тихо,
Здесь тени играют в прятки,
На стенах под цвет графита
Из света стоят заплатки.
Когда — нибудь все вернутся
Как времени странная прихоть.
Пока же — лишь тени крадутся;
В заброшенном доме тихо.
Посидев, подышав, как когда — то учила психолог на разных тренингах, я успокоилась и более — менее ровным голосом попросила Лиму найти мне во что переодеться с учётом того, что после обеда пойду во двор. То есть, потеплее и покороче платье. Иначе всю грязь принесу подолом в дом. Лимка бодро агакнула и побежала к шкафу, куда она уже успела загрузить мои наряды. Выбор пал на теплое шерстяное платье длиной до середины икры, темно — зеленого цвета, длинные теплые чулки и прочные кожаные сапоги без каблука. Сверху предлагалась плотная накидка с капюшоном, я почему — то этот наряд называла салопчик. Ну не знаю, мне помнилось, что это из жизни про дворян 19 века. В общем, экипировалась я.
После обеда вышла на парадное крыльцо, надо хотя бы рассмотреть фасад дома, а то вчера при свете тусклого фонаря ничего толком и не видела. За моей спиной тут же ненавязчиво возник Милаш и двинулся чуть на отдалении, но следом. Это он правильно, я не слишком люблю, когда нарушают мое личное пространство. При свете дня было хорошо видно, что дом действительно из белого известняка, построен очень аккуратно, до сих пор нет ни сколов камня, ни трещин. Очень широкое полукруглое крыльцо тянулось практически на всю длину фасада, скорее это больше походило на открытую веранду. Несколько колонн поддерживали балкон второго этажа. Надо же, а я его и не видела. Хотя я и в окна особо не смотрела. Сейчас вот смотрю. Оконные рамы требовали покраски, а так были очень хороши — высотой от пола, полукруглые вверху, с европейской раскладкой. Я могу ошибаться, но у нас в России такие окна назывались французскими.
Само крыльцо и ступени были выложены каменной плиткой и нуждались только в чистке. Заросшая подъездная аллея, ветки кустов на которой вчера так скребли по бокам нашей кареты, понемногу начала преображаться — дед — садовник с внуком добросовестно отрабатывали свой хлеб. Кусты от крыльца и почти до середины аллеи были уже обрезаны, выровнены, куча обрезанных веток лежала в одном месте. Надо сказать, чтобы сносили в тот же сарай, куда уносят золу. Если ветки не сухие, то пойдут в коптильню, а сушняк для отопления сгодится. Подойдя к садовнику, я спросила у него:
— Скажите, а сад при имении имеется? И какие деревья там растут?
Старик поклонился, прекратив работу, ответил:
— Так есть, конечно, лэрина, вон вдоль того крыла идёт плодовый сад, там и яблони есть, и груши, и сливы всякие там, вишни есть. Старый — то барон ещё посадил немного абрикосов, несколько штук замёрзли в ту зиму, а несколько деревьев растет, ничего так. Ещё кустарники ягодные есть разные. А здесь перед домом сад для отдохновения — просто красивые кусты и деревья, клумбы с цветами, скамейки, беседки были…
Голос садовника смолк надломлено. Видимо, человек переживал за свое детище. Я постаралась его успокоить:
— Не переживайте, мы все восстановим! И цветы у нас будут на загляденье, и беседки — скамейки новые поставим. Вы лучше скажите, вы сами — то с внуком в деревне живёте? Не тяжело ходить, да ещё сейчас по такой грязи?
Дед как — то замялся, но потом насмелился:
— Так, лэрина, мы с внуком раньше — то жили вон там, во флигеле небольшом, на краю сада. Нам места хватало. Но лэрина экономка сказала, что я тут не нужен в имении — то и чтобы убирался из флигеля. В деревне есть домишко старый, так сильно уж он худой, а с моими силами новый и не построю. Может, лэрина, вы разрешите нам жить во флигеле? Скоро уж тепло будет, мы и печку можем не топить, не замерзнем, поди.
У меня от рассказа старика даже ком к горлу подступил. Ну, Гарина — гадина!
— Вы можете возвращаться в свой флигель. Сушняк, что обрезали, весь забирайте себе для печи. Кормить вас будут на кухне. Я пришлю кого — нибудь, чтобы уносили обрезанные ветки, вы только сушняк отбирайте.
