— Не беспокойтесь, леди Ялла, с минуты на минуту вам принесут несколько свежих блюд, которые вы сможете оценить по достоинству, – и, сверкнув знакомой задорной улыбкой, ушёл в противоположном направлении.
Я же вошла в комнату и первым делом подошла к приоткрытому окну, которое распахнула настежь. С улицы веяло сладковатым запахом накатывающего мороза. Какой сейчас день, какой месяц? Каких холодов так боится Юстас? Мне было всё равно.
И, возможно, я бы легла сейчас на кровать, покрытую шёлковым бельём, если бы на глаза не попалась невесть откуда взявшаяся на тумбочке записка. Взяв её в руки, я с удивлением отметила, что письменность понимаю, хоть и с трудом, словно первоклассник.
“Для графини Яллы Лерроувуд”, – гласила надпись с наружней стороны. С немалым интересом я взяла записку с тумбочки и прочла:
“Милая, любимая Ялла! Жду тебя сразу после проповеди в том месте, где ты лишилась своей невинности. Дело не терпит отлагательств.”
От кого пришла записка, догадаться было не трудно, но вот что за проповедь, когда она кончается и, главное, где это Ялла (кем бы она ни была) лишилась невинности?..
Я отбросила в сторону записку и вновь вернулась к окну, размышляя о том, как бы мне оправдаться при встрече с двуличным послушником. Охранники при входе, строгий выговор матери, тёмная магия?
И тут небо потемнело. Я поморгала – но светлее не стало, словно солнце внезапно село или прикрылось луной, как во время затмения. Сердце моё застучало, и тем сильнее, когда в нос ударил резкий запах мяты.
— Что за… – начала было я, но не смогла договорить, потому что что-то холодное вдруг сжало моё горло. Несколько хриплых, сдавленных звуков удалось мне выжать из себя, прежде чем перед глазами начало темнеть. Я хваталась пальцами за шею, но не чувствовала на ней ни пальцев, ни какого-либо иного инородного объекта.
Только холод.
И пустота.
Глава 7ЭВА
Высокий гулкий звук разнёсся по особняку, проникая сквозь запертые от мороза окна и требуя поторопиться припозднившихся прихожан. Я ускорила шаг, желая прийти первой и встретить прибывших как полноправная почти хозяйка, получив преимущество перед менее расторопными гостями. Моя задача была слишком важной, а потому любая деталь стоила внимания: кто где разместился, с кем прибыл, во что одет.
Задумавшись о предстоящем деле, я не сразу осознала, что остановилась посреди коридора, задумчиво глядя на раскинувшийся цветочный куст. Розендариум, с любовью выращенный общими усилиями матушки и Мелиссы, теперь имел чахлый вид: стебель почернел, листья начали увядать и осыпаться. Я с сожалением посмотрела на поникшие бутоны, понимая, что не в силах предотвратить его увядание.
— Эти цветы не терпят холод, – вымолвила я, легко касаясь бутона, который на глазах осыпался пеплом.
— Больше холода растения не переносят черную магию, – бесцветным голосом возразил отец. – Поспешим, милая, мы непременно должны найти его.
Мог ли такое сотверить маг-погодник? И стал бы? Возможно, чтобы отвести подозрения... Я ускорила шаг и заметила, что папа едва за мной поспевает. Всё больше возраст сказывается на нём: прежде сильный и энергичный, теперь он ходил неторопливо и быстро уставал. И моя помощь нужна с каждым днём острее.
— Тебе нужна помощь? – спросила я, с замиранием сердца глядя на то, как отец тратит последние силы, чтобы скрыть от меня своё состояние.
Однако он лишь покачал головой.
— Всё в порядке, доченька. Слишком увлёкся работой, такое случается.
Кивнув, я решила с ним согласиться. Пока. После того, как мы найдем виновного, нужно обязательно заглянуть к сэру Стайлзу и попросить выписать отцу укрепляющее средство.
Ноги увязали в снегу, что выпал за минувшую ночь, и я с трудом переставляла их так, чтобы домашние туфли остались при мне, а не под толщей белого крошева. Больше не останавливаясь, мы добрели до высокой часовни, которую выстроили много позже основного здания. Её шпиль возвышался над каменной постройкой и указывал своим остриём вверх – в обитель Пресветлого.
Я отряхнула от снега ноги, который теперь едва чувствовались от холода. Скрипнула тяжелая дубовая дверь, открыв передо мной широкий светлый и почти совершенно пустой: как и планировалось, мы пришли одними из первых. Это не может не радовать.
Внутри были лишь мама и семинарист, занимавший кафедру проповедника и готовившийся к началу важной речи. Он листал тяжелую книгу, словно в поисках нужного места, и беззвучно шевелил губами.
Вот он – шанс проверить человека, который сегодня будет у всех на виду, так что незаметно подобраться к нему сейчас – идеальная возможность.
Я сделала нерешительный шаг вперед, по узкому проходу деревянных лакированных лавочек, рядами разместившихся перед небольшой кафедрой проповедника. Каменный пол эхом отражал мои мягкие шаги и разносил по всему храму. Я упрямо подняла руку к бабочке, чтобы активировать её, встретившись взглядом с оторвавшимся от книги Джоссом. Его губы растянулись в неискренней улыбке, а острый, холодный взгляд словно пытался пронзить меня насквозь, и на секунду я помедлила. Именно этой секунды и не хватило, чтобы определить, имеет ли человек, столь вероломно ввалившийся в мою ванную, отношение к происходящему. Как же мне хотелось, чтобы всё оказалось именно так! Я бы сполна насладилась местью и за загубленный розендариум, и за тот унизительный визит, и за побег Яллы…
— Сестрёнка! – меня сбило что-то тяжелое и твердое, обхватив в крепкие объятия, и закружило по проходу.
— Не может быть, Андреас! Ты успел приехать! Мама говорила, что посыльный не смог вовремя доставить тебе послание, ведь ты был совсем не в наших краях…
Кузен усмехнулся, ничуть не считая нужным понизить голос.
— Графиня не солгала. Её посыльный действительно не успел ничего доставить. Однако гонец от графа легко меня отыскал даже на самом севере королевства. Было бы желание! А возможность найдётся всегда!
Я с обожанием обернулась к отцу, который уже подходил к моей маме, чтобы о чем-то поговорить. Сколько бы времени ни прошло, он всё так же тянулся к ней и окружал вниманием и теплом. Даже в таких жутких погодных условиях. Я поёжилась.
— Холодно? – поинтересовался Андреас. – У вас здесь что-то совсем неладное происходит. Иди ко мне, согрею.
Я не успела толком вынырнуть из братских объятий, как вновь оказалась прижата к надёжному теплому телу.
— Вот так. А теперь рассказывай, что, кроме этой богомерзкой помолвки, произошло за те два месяца, как мы не виделись?
Я вздохнула, стараясь припомнить все те незначительные на первый взгляд события, о коих так хотелось рассказать человеку, с которым я выросла. Он был старше меня почти на десять лет, однако все самые веселые события моей жизни были связаны именно с ним. Первый бал, к которому он старался подготовить нас с Яллой, неуклюже обучая танцевать с настоящим партнером, а не с "куклой для танцев", как он называл нашего учителя. Моя помолвка, случившаяся едва мне исполнилось пятнадцать, что прервалась так же внезапно, как и обозначилась. Я тогда сильно переживала о том, что Шарль не останется в восторге от моих не по моде тёмных волос, и Андреас залил их лимонным соком в попытке повторить странный алхимический опыт с их осветлением, однако, видимо, не учел нюанс, и они лишь слегка выгорели на солнце.
