По информации венгерской газеты «Аз Эст» (Az Est), напечатанной 3 июля 1914 г., «Йово Гречар еще 20 июня сообщил боснийской полиции о готовящемся покушении»[132].
Недавно в архивных материалах, возвращенных Австрией Сербии, был обнаружен документ, свидетельствующий о том, что 17 июня австро-венгерский информатор из Земуна (Глиша) отправил загребской полиции донесение о переходе границы заговорщиками. Письмо прибыло по назначению 20 июня, о чем свидетельствует служебная отметка о передаче по инстанции[133]. Данный источник проясняет заявление Йована М. Йовановича (1925) о том, что шеф тайной полиции Загреба за неделю до дня св. Вита (28 июня. – М. Б.) доложил начальству, что готовится покушение на Франца Фердинанда[134].
В одном из разделов данной книги, посвященном публикации австрийских дипломатических и военных документов после 1918 г., мы упоминаем, что др. Людвиг Биттнер в начале процесса отбора и издания источников сообщил канцлеру, что украдены отмеченные в описях материалы боснийского отделения министерства финансов, «которые могли указывать на то, что сербский посланник в Вене предупреждал двор до поездки в Сараево»[135].
Требовалось ли вообще какое-либо предупреждение о том, что эрцгерцогу Фердинанду небезопасно находиться в Сараево на Видовдан, тем более после маневров, посылавших сербам недвусмысленный сигнал? В одной из недавних работ М. Экмечич процитировал британского историка Алана Д. Тэйлора, который в своей книге, посвященной борьбе за доминирование в Европе в 1848–1918 гг., со всей ясностью заявил: «Произошло бы то же самое, если бы английский король решил посетить Дублин в день св. Патрика»[136].
Заговорщики 1903 г., организации «Югославянская омладина» и «Млада Босна»
Модель револьвера системы «Наган». Четыре таких револьвера Апис приобрел для Малобабича и агентов разведки.
Модель пистолета «Браунинг». Именно такие пистолеты были приобретены и переданы заговорщикам Цигановичем и Танкосичем.
Милан Циганович, посредник в приобретении оружия для заговорщиков, австро-венгерский подданный
Упрямый майор Воислав Танкосич был против запоздалого решения Аписа отозвать заговорщиков
Полковник Драгутин Димитриевич, известный как Апис, начальник разведывательного отдела Генерального штаба Сербии
Сараевский суд над заговорщиками в 1914 г
Некоторые авторы, пишущие сегодня о сербском факторе или роли официальной Сербии в развязывании Первой мировой войны, нередко делают два предположения. Согласно первому, до дворцового переворота в Белграде в 1903 г. отношения Австро-Венгрии и Сербии были якобы доброжелательными и располагающими к сотрудничеству, а Сербия, согласно распределению сфер влияния великих держав, считалась австро-венгерским клиентом. Все испортилось после смены династии, осуществленной «кровавыми» заговорщиками. Агрессивный национализм выплеснулся за границы Сербии и поставил под вопрос существование не только Турции, как балканской державы, но и самой Монархии. Вообще, «национализм» (имеется в виду шовинизм, религиозная нетерпимость и т. п.) стал препятствием мирному развитию и улучшению положения людей (прав человека), а также осуществлению модернизации и прогресса. Историк Маргарет Макмилан, например, в одном интервью заявила, что «они (младобоснийцы. – М. Б.) были фанатиками, неспособными к какому бы то ни было компромиссу. …Будучи либералом, я считаю, что насилием и терроризмом нельзя добиться решения проблем»[137]. Как, интересно, это неисторичное утверждение соотносится с общепринятым представлением о национально-освободительных революциях XIX в. или антиколониальной освободительной борьбе?
Осуществившие дворцовый переворот в 1903 г. заговорщики автоматически все скопом объявляются виновными в сараевских событиях 1914 г. Не делается разницы между организацией «Народна одбрана» и организацией «Объединение или смерть» («Черная рука»). Юноши-младобоснийцы были их рекрутами и агентами – так сегодня пишут некоторые мелькающие в СМИ зарубежные историки. За исключением немногих историков (как, например, Жан-Жак Бекер), большинством сознательно умалчивается тот факт, что полковник Драгутин Димитриевич-Апис пытался помешать осуществлению покушения, а именно передал «детям», которым «разрешили что-нибудь предпринять», приказ отказаться от задуманного, чтобы не навлечь на Сербию тяжелые последствия. Такова была позиция большинства выживших членов Верховного правления. Передать распоряжение поручили бывшему четнику Шарацу[138].
