Привет, Флора.
Послушай, прости меня. Если бы ты была со мной, все было бы иначе, но тебя здесь нет. Нас обоих унесло, и я думаю, нам нужно остыть. Потому что это не работает на расстоянии, а ты не сможешь ко мне приехать, верно?
Я счастлив, что ты помнишь время, которое мы провели вместе. Это значит очень много. Давай остановимся на этом. Прости за все.
С любовью, Дрейк Я перечитала письмо еще раз, но оно не изменилось. Сердце гулко билось в груди, я скопировала текст и начала редактировать, пока от него не осталось:
«Привет, Флора. Не могла бы ты приехать ко мне? С любовью, Дрейк».
Я должна была спасти будущую себя от ощущения, будто мне в сердце вонзили кинжал. Я сделала так, как лучше. Я должна была защитить себя от возможности испытать это чувство снова. Я была рада тому, что забуду об этом, потому что ощущение было невыносимым, ненавистным. Мне захотелось свернуться калачиком и заплакать.
Я стерла письмо Дрейка и сохранила отредактированный вариант. Я задумалась о том, пыталась ли я уже так же активно забыть что-то. Я не знала, как выкинуть эти мысли из головы, но не сомневалась, что все забуду.
Я сидела, держа оба камешка в руке. Я не собиралась терять Дрейка.
Мои пальцы нажали несколько клавиш на ноутбуке — и забронировали билет на самолет. Происходящее казалось сказкой, но пришлось поверить, что это реальность.
Я легко забронировала рейс. Оплатила кредитной картой, которую нашла в коробке на столе. Потом достала паспорт и дважды проверила его. Я не могла поверить в его существование, но в нем была моя фотография. Документ был действителен еще восемь лет.
Дрейк сказал: «Не могла бы ты приехать ко мне?»
Это был вопрос, и я ответила: «На самом деле я могу». На самом деле я не написала этого. Я собиралась удивить его.
Я вложу камешек ему в руку, мы поцелуемся и пойдем туда, где он живет, и снова будем говорить, и целоваться, и делать все то, о чем мечтали в письмах. Придуманный мир станет реальностью. Я больше не буду ничего забывать.
«Если бы ты была здесь, все было бы иначе».
При мысли об этом у меня свело желудок. Я должна была поехать к любимому, потому что он заставил меня помнить. Я должна была поехать к нему, потому что обожала его. Письмо Дрейка говорило о том, что нам нужно быть вместе, и мы будем. Он был прав.
Собирая вещи, я записывала каждую. Джинсы — две пары, все джемперы, несколько пижам и мое новое пальто из искусственного меха. Я добавила нижнее белье, зубную щетку и немного косметики, чтобы выглядеть красивой. Я нашла красную футболку, которая была мне велика, и собиралась отложить ее в сторону. Но потом посмотрела на ярлык и увидела, что прикрепила к нему записку: «Это одежда Дрейка». Поэтому я понюхала футболку, вспомнила его запах, аккуратно сложила ее и убрала в чемодан. На остальных ярлыках было написано мое имя. Я проверяла, чтобы все упакованные вещи были моими, а не мамиными. В этой поездке я собиралась быть собой.
Я положила в чемодан книги, которые напоминали мне, кто я такая, и написала длинное послание будущей себе о том, куда собираюсь и почему мне обязательно надо быть там. Я прочла отчет о визите к тете и дяде Дрейка, где упомянула, что забрала из дома много его вещей. Я нашла их все и аккуратно упаковала каждую. Я убрала камешки и ракушки, добавив пояснительную записку, почему я это сделала.
Я распечатала электронные письма, чтобы иметь возможность прочесть их, где бы я ни оказалась.
Я распечатала страницу, на которой было написано: «Не могла бы ты приехать ко мне?»
Я записала время вылета, номера рейсов и номер моего паспорта.
Я еще раз проверила электронную почту, потом еще раз и еще. Ничего не изменилось. Я отправила сообщение Пейдж, рассказала, что уезжаю ненадолго. Мне понравилось то, как слова «Я уезжаю» смотрелись на экране. Я познакомилась с Пейдж, когда нам было по четыре года. Но она мне больше не подруга.
Потом я сообразила, что если Пейдж ответит, то обязательно спросит, куда я еду, и мне придется сказать, что на Шпицберген. Поэтому я обрадовалась, когда она мне не ответила.
Я отправила сообщение родителям, что со мной все в порядке и мы с Пейдж идем в кино.
Я заглянула к нашей соседке, миссис Роуи, предупредила, что никого не будет дома, но родители вернутся через несколько дней. У миссис Роуи взрослые дети-близнецы. У одного из них тоже родились близнецы. Она дала мне банку заплесневевшего джема. Я поставила его в шкафчик, где уже стояли три одинаковые банки.
Я вышла из дома с чемоданом и заперла дверь. Миссис Роуи помахала мне из комнаты наверху, и я помахала ей в ответ. Колесики чемодана грохотали, когда я везла его. Больше никто меня не видел. Я совершала невероятный поступок, отправлялась в настоящее путешествие в Арктику, чтобы найти человека, который заставил меня помнить, и только миссис Роуи знала об этом.
