Салем, Массачусетс
Середина июня 1991 года
Конни стояла, сложив руки, перед внушительным, в стиле Ренессанса зданием салемского городского суда и размышляла, зачем ей все это надо. Жара не спадала, весь город закрылся ставнями от палящего летнего зноя. В магазинах ни души. Из одинокого школьного автобуса на улицу высыпались дети и побежали, взявшись за руки, по тротуару. Воздух дрожал, поднимаясь от нагретого асфальта. Конни вошла в здание через раскаленные двери, широко распахнутые и подпертые складным металлическим стулом, чтобы не упустить ни единого дуновения ветерка.
В мраморном вестибюле обволакивала приятная прохлада, а после слепящего солнца все казалось темным. Конни подождала немного, пока глаза привыкнут к полумраку. Пост охраны был пуст, и Конни засунула гарвардский пропуск обратно в карман шорт. Видимо, летом у жителей Новой Англии любовь к порядку сменяется полным равнодушием. Она прошла через вторые, дубовые, двери, тоже распахнутые настежь, и свернула в душный коридор, следуя указателю на стене: «Отдел завещаний».
Уже миновала неделя с того вечера, когда Конни и Сэм удирали из чужого сада. Все это время Конни наслаждалась приятным смущением, не покидавшим ее, даже когда Сэма не было рядом. Утром, болтая с Лиз по телефону-автомату, она во всем обвинила жару, от которой у нее всегда расплывалось сознание, как чернильное пятно от воды.
— Думаю, это не от жары, — сказала Лиз.
— Ой, да ты не представляешь, — стала жаловаться Конни. — У бабушки в доме так душно! А я даже не могу включить вентилятор. Вчера вечером набрала в ванну холодной воды и сидела там полчаса. А Арло совсем размяк.
— Это не важно. Тебе и раньше было жарко, — отмела все доводы Лиз. — Этот парень тебя выбил из колеи. В хорошем смысле.
Конни была ошарашена. Лиз, как всегда, сказала за нее то, в чем Конни не могла сама себе признаться.
Она и правда воспринимала Сэма по-другому. Конни и раньше встречалась с вполне приятными, общительными и равнодушными молодыми людьми, которые с удовольствием ухаживали за ней на вечеринках, угощали пивом, но и только. У нее никогда не получалось завести серьезные отношения с парнями из Гарварда. Она убеждала себя, что они поглощены учебой, и им не до общения. Но Лиз считала, что Конни наводит на них ужас.
Каждый раз, думая о Сэме, Конни смущенно улыбалась. С ним было одновременно и легко, и неспокойно — она даже удивлялась самой себе.
После того дня, проведенного вместе, Сэм вытянул из нее обещание дать ему знать, если она еще что-то выведает о своей таинственной ведьме. И она, избегая его взгляда, согласилась. Приехал поздний автобус, и Конни смотрела, как Сэм садится в него и идет к задней площадке, а в это время автобус тронулся, и на какое-то мгновение создалось впечатление, что Сэм стоит на месте. Он помахал ей рукой, и автобус увез его прочь. Конни почувствовала, что одиночество опять накрывает ее с головой, как покрывалом.
Если она сегодня что-нибудь выяснит о Деливеренс Дейн, у нее будет предлог зайти в молитвенный дом, где работал Сэм, и поделиться новостями. Мысль о находке, которую она сможет показать ему, ручейком возбуждения пробежала по телу. Суды над салемскими ведьмами Конни изучала среди прочего, пока готовилась к экзамену, но нигде в литературе ей не встречалось имя Деливеренс Дейн. Если Деливеренс и была среди осужденных, то, видимо, ее имя не попало в исторические хроники. Почему так случилось, Конни еще предстояло выяснить. Неизвестная салемская ведьма!
