Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 257
— Рассчитываю, что двух дней должно хватить — видишь, даже вещей с собой много не взял, — не уловив никакого подвоха в этом вопросе, ответил Габрилянов и кивнул на свой портфель, который он держал в руках. — Но, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает.
— Думаю, за это время найдем мы твоего Баграта, — обнадежил коллегу Жаров. — Ташкент, хоть и миллионник, но все равно это большая деревня.
— Держи связь с Кухарчуком — он хоть и гнида, но мне подписку давал. И сделай так, чтобы шума от этого скандала не было — сам понимаешь, он ни к чему ни мне, ни тебе.
— Это точно, — кивнул головой Жаров, вкладывая в эти слова свой особый смысл, о котором Габрилянов даже не догадывался.
— Ну, все, я побежал, — взмахнул рукой Габрилянов и направился к залу вылета. А Жаров, постояв еще какое-то время на месте, отправился на стоянку машин, где его дожидалась служебная «Волга». Причем водителя в ней не было — Жаров специально его не взял, вызвавшись лично отвезти Габрилянова в аэропорт. На самом деле водитель был бы лишним свидетелем той встречи, которую Жаров собирался здесь провести. Едва он сел в автомобиль, как в салон забрался еще один человек — Никита Левко, который все это время стоял неподалеку и ждал, когда вернется хозяин «Волги».
— Как ведет себя Широков? — поинтересовался Жаров, едва регбист уселся напротив него.
— Который день канючит — дескать, жарко, в Москву хочу, — ответил Левко.
— Ничего, потерпит — он сюда по делу приехал, за которое хорошие деньги получает. Тем более, кажется, нам подфартило — Габрилянов на пару-тройку дней отсюда убрался, развязав нам руки. Теперь тебе придется подключаться к поискам этого заморыша. Без «черепашки», которую он у нас выкрал, вся коллекция свою цену теряет. К тому же именно «черепашка» дороже всех остальных скульптур стоит.
— Лучше надо было ее беречь, — невольно вырвалось из уст регбист.
— Ты меня учить будешь? — скосил недобрый взгляд на собеседника Жаров. — Твое дело не языком трепать, а дело делать.
— Трудно искать кошку в темной комнате, — философски заметил регбист, продолжая дерзить.
Своего собеседника он не боялся и на эту коллекцию у него были собственный планы. Впрочем, и Жаров тоже не собирался отдавать эти скульшурки своему закордонному товарищу из Брюсселя — он рассчитывал пристроить их по своим каналам. Но для этого надо было отыскать «черепаху», без которой эта коллекция и в самом деле многое теряла.
— Я на тебя прибор ночного виденья надену, чтобы ты лучше в темноте ориентировался, — заметил Жаров и, достав из кармана пачку сигарет, закурил. — Тогда справишься?
— Трудно сказать, поскольку Ташкент — город, конечно, хлебный, но для таких, как мы с вами, вредный, — усмехнулся регбист.
— Ты эту демагогию брось, — теряя терпение, огрызнулся Жаров. — Мы хоть и делаем с тобой одно дело, но из разных инкубаторов. Заруби это себе на носу. А пока пробей одного деятеля — зовут Денисом. Габрилянов мне о нем только что рассказал — якобы это он был тогда с его спиногрызом в общежитии. Вроде бы, этот Денис имеет отношение к здешним ворам. У тебя ведь есть прямые выходы на эту публику?
— Имеются, — согласно кивнул головой Левко.
— Вот и действуй. А Широкову передай, чтобы не канючил — скоро все закончится.
Поняв, что на этом их разговор завершен, регбист выбрался из автомобиля.
10 июля 1983 года, воскресенье. Ташкент, Юнусабад, улица МирзаахмедоваВот уже больше суток в квартире Георгия Заботина была устроена милицейская засада в надежде на то, что туда попадет регбист — Никита Левко. В трехкомнатной квартире находились четверо милиционеров и хозяйка квартиры Ольга Заботина. Ее домашний телефон находился на «прослушке», поскольку разыскиваемый мог легко позвонить по нему в любую минуту. Алексей Игнатов и трое других его коллег из Ташкентского уголовного розыска приступили к дежурству после обеда, сменив бригаду Талгата Агзамова. В большой комнате горел телевизор, где по каналу узбекского ТВ сначала шел художественный фильм «Буйный “Лебедь”», про команду рыболовецкого судна, а затем началась передача «Спортивный Узбекистан». И в тот самый миг, когда речь в ней зашла о предстоящем сегодня вечером футбольном матче между ташкентским «Пахтакором» и донецким «Шахтером», в коридоре внезапно зазвонил телефон. Ольга Заботина, которая находилась в соседней комнате, выглянула из нее и вопросительно посмотрела на милиционеров, сидевших у телевизора.
— Что же вы стоите, Ольга Сергеевна — идите к телефону, — настойчиво попросил женщину Игнатов.
И когда она подошла к аппарату, предупредил:
— Если это Левко, ведите себя естественно — плачьте, когда речь пойдет о вашем брате.
Выслушав это наставление, хозяйка подняла, наконец, трубку. И услышала на другом конце провода голос человека, кого она больше всего боялась услышать — Никиты Левко.
— Привет, Ольга, — поздоровался регбист. — Жорик дома?
— Нет его, — ответила женщина и, как и было оговорено, начала плакать.
— Ты чего ревешь? — насторожился Левко.
— Погиб Жорик — машина сбила.
— Когда? — чуть ли не закричал в трубку регбист.
— Вчера.
— Пьяный был что ли?
— Нет, трезвый. Он за билетами вам обоим на стадион пошел. Купил, а на обратном пути дорогу решил перебежать, чтобы успеть к автобусу. А там грузовик с песком.
— Вот и успел, мудило! — выругался регбист.
— Ты на похороны придешь? — женщина задала вопрос, который ей подсказал, стоявший рядом Игнатов.
— Вот еще светиться на глазах у всех, — раздраженно ответил Левко.
— А билеты не заберешь? — продолжала допытываться хозяйка, пытаясь завлечь собеседника в милицейскую засаду.
— Что я, других билетов не достану? — с усмешкой в голосе, произнес регбист. — Жаль только Жорик уже не сходит. Ну, да ладно, я за двоих поболею. Прощевай, Ольга, — и Левко первым повесил трубку.
Как выяснилось, звонок был произведен с окраины Ташкента — Куйлюка, из телефонной будки возле гастронома. Однако, когда туда подъехали инспекторы угрозыска, звонившего давно простыл след. Но этот разговор давал сыщикам шанс на то, что регбист в этот четверг объявится на стадионе «Пахтакор», где будет играться один из интереснейших матчей не только всего тура, но и целого чемпионата.
10 июля 1983 года, воскресенье. Москва, Никитские ворота, Кинотеатр повторного фильмаИ без того небольшой зал кинотеатра был заполнен меньше, чем наполовину. На последнем сеансе демонстрировался старенький советский фильм «Веселые ребята», снятый почти полвека назад — еще в 1934 году. Александр Бородин видел его многократно, любил этот фильм, но вряд ли пришел бы сегодня его смотреть в сотый, наверное, раз, если бы не нужда — очередной сеанс связи с Узбекистаном. Вчера вечером, настроив свою радиолу «Ригонда-102» на волну Ташкента, Бородин услышал в музыкальной передаче «Вечерние мелодии» очередной сигнал о «закладке». Завершающим аккордом в этой трансляции прозвучала «сигнальная» песня Вениамина Баснера на стихи Михаила Матусовского «На последнем сеансе» в исполнении Олега Анофриева. Это означало, что очередное сообщение для Бородина будет оставлено в столичном Кинотеатре повторного фильма в девятнадцатом ряду на девятом месте. Купив билет именно на это место, Бородин вошел в зал и, усевшись в кресло, раскрыл газету «Вечерняя Москва», купленную им по дороге сюда — в киоске «Союзпечать» на углу Страстного бульвара и улицы Горького. В кинотеатр Бородин приехал на метро, придерживаясь привычных правил конспирации — изменив внешность и выйдя из дома не из своего подъезда, а из соседнего, куда он попал, пройдя через чердак.
Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 257
