Началось следствие с применением побоев и пыток (как говорят, Рухадзе любил повторять: «Кто не бьёт, тот сам враг народа!»). Очень скоро подследственные стали «признаваться».
Новые неожиданности
29 апреля 1952 года Семён Александрович Ляндерс, заместитель директора Издательства иностранной литературы, а в середине 30-х годов работавший ответственным секретарём газеты «Известия», вновь был арестован. Его опять обвинили в «пособничестве троцкистскому диверсанту Бухарину». Внучка Ляндерса Ольга впоследствии рассказывала:
«…до ареста у Семёна Александровича после старой контузии отнималась правая рука, в тюрьме деда во время допросов так избивали, что руку парализовало полностью и отнялись ноги».
За «контрреволюционные действия» Семён Ляндерс был осуждён на 8 лет исправительно-трудовых лагерей.
8 мая 1952 года начался суд над членами ЕАК. 18 июля 14 обвиняемых из 15 были приговорены к высшей мере наказания. Лишь одной обвиняемой (академику Лине Соломоновне Штерн) дали 3 с половиной года лагерей с последующей 5-летней ссылкой. Один из приговорённых к расстрелу скончался в санчасти Бутырской тюрьмы. 12 августа остальных тринадцать человек расстреляли.
Аркадий Ваксберг:
«Первым в списке обвиняемых и казнённых был тот самый Соломон Лозовский, который тринадцатью годами раньше имел душевный разговор с Лилей по поводу издания сочинений Маяковского».
Двенадцатым в списке шёл Леон Яковлевич Тальми, сблизившийся с Маяковским в Америке и переводивший его стихи на английский язык.
Три с половиной недели жизни, подаренные приговорённым к смертной казни, наводят на мысль о том, что и их могли передать в «Камеру», как стали называть секретнейшую лабораторию МГБ. Хотя её начальник Григорий Майрановский был арестован и давал показания, сама лаборатория продолжала работать, и узники, над которыми надо было проводить «опыты», по-прежнему были ей необходимы.
В августе 1952 года кремлёвского врача Лидию Тимашук неожиданно вызвали в МГБ и попросили подробно рассказать о том, что происходило на даче Андрея Жданова в августе 1948 года. Тимашук воспоминаниями поделилась. И эмгебешники стали арестовывать медиков из Лечсанупра Кремля.
С 5 по 14 октября 1952 года в Москве проходил XIX съезд КПСС, на котором Лаврентий Берия был избран в состав президиума ЦК (так стали называть бывшее политбюро). Он также вошёл в руководящую «пятёрку» (приближённые Сталина).
В том же 1952 году страна Советов познакомилась с творчеством нового поэта – вышла книга стихов «Разведчики грядущего». Её автора звали Евгений Евтушенко (хотя фамилия его отца была Гангнус). Он родился 18 июля (Владимир Маяковский – 19 июля) и уже тогда считал себя продолжателем дела «поэта революции», а некоторое время спустя написал (в «Преждевременной биографии»):
«Меня приняли в Литературный институт без аттестата зрелости и почти одновременно в Союз писателей, в обоих случаях сочтя достаточным основанием мою книгу. Но я знал ей цену. И я хотел писать по-другому».
Так началась поэтическая жизнь самого молодого на тот момент члена Союза писателей – ему было всего 20 лет.
Наступил год 1953-й.
В начале января «Правда» оповестила читателей о раскрытии органами государственной безопасности «террористической группы врачей, ставившей своей целью путём вредительского лечения сократить жизнь активным деятелям Советского Союза». Суть ситуации разъясняла статья, опубликованная в той же газете. Подписи под статьёй не было. Некоторые историки считают, что её написал сам Сталин. Статья называлась «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». В ней сообщалось: арестованные врачи уже дали признания в том, что «путём вредительского лечения» отправили на тот свет секретарей ЦК Щербакова и Жданова и собирались умертвить известных маршалов, адмиралов и генералов. Завершалась статья об «об убийцах под маской» так:
«Советский народ с гневом и возмущением клеймит преступную банду убийц и их иностранных хозяев. Презренных наймитов, продавшихся за доллары и стерлинги, он раздавит, как омерзительную гадину».
Так начиналось «дело врачей-убийц» или «дело убийц в белых халатах».
Аркадий Ваксберг:
«13 января 1953 года “Правда” сообщила об аресте “врачей-убийц” и о завершении следствия в ближайшее время: предстоял суд над “заговорщиками в белых халатах”. Это был предпоследний акт задуманной Сталиным кошмарной мистерии. Последним – по крайней мере, по его замыслу – должно было стать линчевание “убийц” и депортация всех евреев в Сибирь, где им предстояло “искупать свою вину” перед советским народом».
Одним из подсудимых на готовившемся процессе должен был стать член президиума ЦК Вячеслав Молотов. И, разумеется, его жена, уже находившаяся в ссылке. В январе её привезли в Москву, где снова принялись допрашивать.
20 января 1953 года «за помощь, оказанную Правительству в деле разоблачения врачей-убийц» Лидия Тимашук была награждена орденом Ленина. В феврале «Правда» опубликовала статью «Почта Лидии Тимашук». В ней говорилось:
«…имя врача Лидии Тимофеевны Тимашук стало символом советского патриотизма, высокой бдительности, непримиримой, мужественной борьбы с врагами нашей Родины. Она помогла сорвать маску с американских наймитов, извергов, использовавших белый халат врача для умерщвления советских людей… Лидия Федосеевна стала близким и дорогим человеком для миллионов советских людей».
Но «враги нашей Родины» тоже не дремали. 17 февраля 1953 года центральные советские газеты опубликовали сообщение, подписанное группой товарищей:
«Внезапно скончался верный сын Коммунистической партии Советского Союза генерал-майор Косынкин Пётр Евдокимович…»
Генерал Косынкин был начальником Комендатуры Московского Кремля, то есть самым главным охранником Сталина.
В феврале 1953 года состоялся суд над 54-летним доктором медицинских наук профессором Григорием Майрановским. Он тоже относился к категории «убийц в белых халатах», но служил не в министерстве здравоохраненеия, а в министерстве госбезопасности, которое как раз и специализировалось на убийствах. Поэтому Майрановского приговорили всего лишь к 10 годам тюремного заключения («за незаконное хранение ядов и злоупотребление служебным положением»).
Следователи министерства госбезопасности, энергично подталкиваемое Сталиным, всё ближе подбирались к земляку (и заместителю!) вождя.
Неожиданная развязка
Берия прекрасно понимал, что следователи, которые вели «мингрельское дело», накопили против него столько «показаний», что Сталин в любой момент может отдать приказ о его аресте. И Лаврентий Павлович решил действавать на опережение. Он прихватил с собой на очередное застолье на даче вождя один из ядов, изготовленных в лаборатории Григория Майрановского.
