Глава 9
Комиссионки
– «Старые души», – вслух прочитала Роуз. Отличное название для винтажной лавки!
– Я знала, что тебе понравится, – ответила Сьюзан. – Я часто здесь бываю, но у меня, как говорится, нет жилки.
– Что значит, нет жилки?
– Я имею в виду чувство стиля. У тебя есть стиль, Роуз, а я совершенно не умею одеваться, комбинировать вещи. Выгляжу… замухрышкой.
– Замухрышкой?
– Ну, то есть, нелепой, неуклюжей и непривлекательной. В прошлом году Кэрри мне даже прозвище дала: Сьюзан-Замухрышка.
Роуз была потрясена. Конечно, задиры всегда придумывают другим детям оскорбительные клички, но Сьюзан будто бы считала мнение Кэрри авторитетным. Бедняжка позволила навесить на себя этот ярлык и сама уверилась в собственной непривлекательной. Печально.
– Никакая ты не замухрышка. Мы тебе что-нибудь подыщем.
– Но ты так умело все сочетаешь – те же кружево с клеткой, например, не говоря уже о той юбке из свитера, которую ты часто носишь.
– Свитер был мамин, я просто – как бы это объяснить? – немного его переделала и застрочила.
– Во мне многое нужно переделывать… – Плечи Сьюзан поникли, она ссутулилась, будто бы медленно погружаясь в асфальт. Пониженная самооценка, заключила бы мама Роуз. Бедная Сьюзан тонула в этом болоте.
– Не говори глупости. Менять ничего не нужно, надо просто найти подходящие вещи. Я бы сказала, подходящие даже не по размеру, а в плане твоей личности.
– У меня… У меня нет личности.
– Все у тебя есть. Ты просто слишком стеснительна. Ну-ка, встань, дай рассмотреть тебя как следует.
Сьюзан замерла, словно воришка на опознании в полицейском участке. Бесполезно было и просить ее расслабиться.
– Итак, у тебя очень бледная кожа.
– Мама говорит, почти прозрачная.
– И черные-пречерные волосы. А эта оправа очков – просто бомба. Понимаешь, к чему я?
– Я вся черно-белая?
– Да. При твоей бледности решением могут стать ткани типа шелка и шифона пастельных тонов, хотя холодный синий тоже справится на ура. И, разумеется, кружево. С такими волосами, как у тебя, кружево просто обязательно.
– Ненавижу эти кудряшки. Я даже выпрямить их не могу из-за аллергии на средства для волос.
– Выпрямлять эту красоту – преступление. Я бы за такие волосы что угодно отдала. Они как… как черные кружева в 3D! – Роуз дернула Сьюзан за руку. – Идем внутрь!
Переступив порог, она сразу поняла, что попала в винтажный рай, полный старинной одежды и мебели.
Вешалок с кружевными изделиями – от занавесок до платьев – было несколько. Роуз проворно перебирала вещи, сдвигая вешалки и бормоча себе под нос:
– Не то… не то… не то… нет… нет… Да! – Она извлекла на свет слегка пожелтевшее платье с высоким воротником. – Какая прелесть! – воскликнула девочка. – Такого кружева сейчас уже не найдешь.
– А это огромное пятно на подоле? – подала голос Сьюзан.
– Да кому он нужен, этот подол! Главное – верх. Рукава «баранья нога»!
– Баранья нога?
– Это фасон рукава с буфом у плеча, по форме похожий на баранью ножку. А какой лиф!
– Но что делать со всем остальным? С подолом?
– Подол отрежем и пустим на что-нибудь еще, а из лифа выйдет чудесная блузка. Ты же будешь отмечать бат-мицву[16]?
– Да, в марте.
– Я уже вижу эту блузку в комплекте с шикарной бархатной юбкой и туфлями на платформе… таких, знаешь, с завязками из шелковых лент на щиколотках.
– Вам нужен бархат? – послышалось откуда-то сбоку, и из-за стоек с вешалками вынырнула очаровательная старушка. – Я Элси, «старая душа», то бишь, хозяйка этого магазина. – Ростом Элси едва доставала Роуз до плеча. – У нас все есть, там, у дальней стены. Стильные вечерние платья из бархата к вашим услугам. Мой личный Голливуд 1930-х годов!
