Чеширский кот с окровавленной бензопилой
Славик-не-пизди вышел из ресторана и начал курить. Через минуту понял, что сигарета не подожжена, и он активно вдыхает воздух через табачный фильтр. Неудивительно.
Славик многое бездарно терял в своей жизни, начиная с девственности, которую надо было, конечно, отдать страждущей умопомрачительной маминой подруге, а он замутил что-то невнятное в пионерском лагере со страшненькой вожатой, заканчивая постиранным накануне свадьбы паспортом. Но сегодня он взял Эверест.
Славик потерял папу… Точнее, урну с его прахом, которая пролетела полмира, чтобы сделать Славика чуть богаче. И это за два дня до похорон. Похорон официальных. Похорон с размахом.
Дата выбрана, место на дорогущем кладбище найдено, родственники в сборе, вип-гости подтверждены, Народный артист готов, ресторан для поминок проплачен. Всё есть. Покойника – нет.
Славик задумался о Фрейде и подсознательном. Может, он специально урну проебал, чтобы хоть как-то отомстить папе, заварившему всю эту чурчхелу? Надо сказать, Марк Иосифович поставил всю семью в такую геометрическую позицию, что добрым словом его поминали абсолютно все, но особенно Славик, который «обожал» заниматься семейными делами. В гармоничном сочетании безусловного цинизма и глобального разгильдяйства, трех любовниц, бизнеса (ну как бизнеса – перераспределения взяток) и прочего отягощения Славику не хватало именно этого: завещания, в котором папа просил кремировать его по месту жительства в Балтиморе, а вот закопать прах приказал (именно приказал!) в Москве на конкретной аллее Троекуровского кладбища, в день, согласованный с астрологом, и в присутствии известного Народного артиста России, которого нужно убедить прочесть стихотворение Марка Иосифовича, обращенное к детям. Задание сие усопший в присутствии нотариуса и своего адвоката поручил именно Славику, а не его сестре Маше, что Маша и прокомментировала:
– Жаль, папочка не попросил всё то же самое проделать на Красной площади, мне кажется, Славик был бы достоин такой задачи.
Маша, как и многие, любила Славика. Было за что. К примеру, он один раз подложил в комнату сестры использованный презерватив, стуканул на нее и лишил 15-летнюю целомудренную девочку не только свободы прогулок на месяц, но и поездки в зарубежный языковой лагерь. Причем Славик-не-пизди это сделал просто из вредности.
Вы спросите, почему Славик, не имевший ничего святого, не послал папочку с его посмертной волей к чертовой бабушке, где Марк Иосифович, скорее всего, и так находился? Всё просто.
Кончаловский.
Художник, который резко вырос в цене, а у папы была коллекция стоимостью в несколько миллионов. Семейные драгоценности господин Корн оставил дочке Маше, а вот живопись отписал Славику, но с вышеуказанным условием и комментарием о праве продажи только через десять лет. Деньги из сейфа (дедушка Марк по старинке предпочитал наличные) передавались внукам поровну, минуя детей. Немного, но все-таки.
Завещание огласил адвокат Марка Иосифовича в присутствии всей семьи. Маша смеялась в голос. Украшения стоили значительно дешевле картин, но их можно носить или продать. И детей у Маши было двое (в отличие от Славика, который сразу подумал, не взять ли задним числом приемного ребенка на несколько месяцев к своему родному сыну, чтобы обналичить папин счет, но понял, что жена Люда на это не пойдет).
– А десять лет, Славик, еще надо прожить. Да ведь? – Это была вторая Машина фраза. Третьей она его добила:
– И я беременная, если что. Мои семьдесят пять процентов денег на внуков, дружок.
Славик-не-пизди осязаемо сдулся и укоризненно посмотрел на жену. Та нашлась:
– А я уже давно предлагаю второго сделать! Я так понимаю, если бы дедушка Марк сразу предупредил, ты бы сам выносил пятерых, да, Славик?!
Муж Маши смутился и вышел из ситуации:
– Маш, нам и своих денег хватит, можем сыну Славика отдать… Все-таки Славик папе больше посылал…
– Не можем, Дима, не можем! Как папа написал, так и будет. Я этого момента тридцать три года ждала.
Славик после оглашения завещания отвел адвоката в сторонку. Сын покойного не то чтобы бедствовал, миллион не являлся для него такой уж невозможной суммой, но дело было в принципе вообще и принципиальной жадности в частности.
– Игорь Сергеевич, я вот думаю…
– Вячеслав Маркович, извините, что перебиваю, я знаю, о чем вы думаете. Вы хотите предложить мне взятку за то, чтобы не хоронить папу, как он просил, и ради этого готовы продать мне коллекцию за полцены.
– Откуда вы знаете?.. – Славик даже смутился. Он хотел отдать картины за 70 %, но мысленно сейчас согласился на 50 %.
– Точнее, вы хотели отдать за семьдесят, а сейчас удивились, промолчали и согласны на пятьдесят, так ведь?
Славик понял, что перед ним Архитектор из «Матрицы», и не стал юлить:
